Ловушка на ловца

В воздухе резко запахло паленой кожей и обуглившимися волосами. Это характерная вонь заставила меня содрогнуться. Я никогда не думал, что стану очевидцем и даже участником подобных событий.

Я поступил в лицей вовсе не за тем, чтобы участвовать в магических разборках. Я хотел летать. Просто парить в небе и радоваться жизни. Я бы хотел увидеть скачущих единорогов, чахнущего над златом дракона, но именно в той ипостаси, в которой они предстают в детских сказках.

Я наивно полагал, что мир магии – это нечто волшебное, заоблачное.

Что он вмещает в себя добрых и злых, что это рай для абсолютистов.

До Пятого круга я так и считал, что все содружество магов – это идеалисты; но волшебники и простые люди живут в одном и том же мире, и их мучают одинаковые страсти.

И, увы, маги делятся не на черных и белых, а на: порядочных и подлецов. И магия, на самом деле – едина для всех, она – сила, и это уже люди придумали условные разделения, чтобы выделиться, отмежеваться друг от друга.

Битва набирала обороты. Зеленые, синие, сиреневые, оранжевые огненные шары летели во все стороны палаты, они отскакивали от стен, точно резиновые мячи.

Это было похоже на детскую игру с той небольшой разницей, что тех, кого задевало пламя, по настоящему выбывали из строя.

Взрывы были похожи на глухие хлопки. Они были не страшными, но после каждого такого столкновения с огнем, люди на секунду застывали с удивленным выражением на лице, а потом падали вниз, как подкошенные.

Уже трое корчились на полу в судорогах. Я видел, как были искажены болью их лица.

Но зачем же они гонялись за нашим Нектарьевичем? Это ведь они были охотниками за нашими скальпами. Просто все вмиг встало с ног на голову: и теперь они сами оказались окруженными разъяренной дичью.

Оказывается: что вверху, то и внизу: заговоры, интриги, сплетни.

Мне думалось, что, став сельским колдуном, я смогу воспарить над этой рутиной и грязью. Но все это вовсе не грязь – а непременное условие существования. Людям было бы скучно без интриг.

Мир волшебства ничем не отличается от реальности.

В нем только больше возможностей для достижения мечты. И все.

Не знаю, почему я вырос таким заторможенным. Созерцание, отстранение от действия, было в детстве моим самым страшным бичом. Все дети шли гонять мяч, а мне было интересно залезть на крышу, лечь на спину и смотреть, как плывут облака. Это, на самом деле, завораживающее зрелище. Только мало кто понимает это.

Куратор пылал, как факел. Он швырялся багровыми сгустками огня.