Ловушка на ловца

В следующую долю секунды Нектарьевич сбил меня с ног, и я оказался придавленным к полу его могучим торсом. Сразу стало нечем дышать. Мне передавило шею, точно удавкой и в глазах помутнело.

А потом раздались крики, вой сигнализации, стрельба.

Через пару секунд инквизитор скатился с меня. Я судорожно глотнул воздуха.

– Жив, курилка?

Я не мог даже мотнуть головой, только прикрыл глаза в знак согласия.

– Лежи, дальше мы как-нибудь без тебя. – прошептал Нектарьевич, и крикнул в сторону.

И кабинет разом озарился фиолетовыми струями света, похожими на горящий природный газ.

Я с трудом перевернулся, откатился к столу, прислонился к его ножке спиной.

Зрелище было захватывающим. На счет инспектора я рано сделал выводы.

Белкин стоял рядом с инквизитором, и у обоих из открытых ладоней хлестало фиолетовое пламя, сыплющее вокруг серебристыми искрами.

Огонь лупил по врагам, которые хрипели в этом пламени, пытались колдовать и падали корчиться на пол.

Еще секунду назад я был уверен в уязвимости учителя и в полной беспомощности инспектора. А теперь мир вдруг опять стал с ног на голову.

Белкин занимал свой пост по праву, магом он был отменным. Его лучи были сильнее инквизиторских, они не просто сбивали с ног, гасили атаки противника, но еще кружили черноризцев вокруг их оси, поднимали врагов в воздух, стукали их телами о потолок и роняли на пол, заставляя людей терять ориентацию в пространстве.

Это было самое совершенное магическое нападение из всех, что я когда-либо видел в учебных аудиториях. Юрий Анатольевич творил такое, о чем мы даже и думать не смели.

И только пара вопросов все еще мучила меня: если Белкин такой великий, то почему же он не лечится магией, и почему первой реакцией на вторжение была поза испугавшегося ребенка?

Молнии летали не хуже стилетов, посланных в нас в начале нападения. Черноризцы пытались защищаться, но их снова поднимало в воздух, кружило и бросало на пол.

Странно, но, наверное, все это мне нужно было увидеть, чтобы научиться тому, чего у меня нет. Состраданию, милосердию, любви, наконец.

А еще я, в своей гордыне, решил, что могу, походя расклеивать ярлыки, что не ошибаюсь в своих выводах, что первое мнение о человеке всегда бьет в десятку. Увы. Все не так.