Ловушка на ловца

Я остановился:

– Дальше я сам.

Симаков отпустил меня. В глубине его глаз не было ни понимания, ни сострадания, ничего такого, что бы унизило меня сейчас. Взгляд Коли был ясен и спокоен:

– Ну и хорошо. Прости, я хочу еще помочь дозорным. Там, в лицее, осталась Таня.

Я удивился, но мотнул головой:

– Конечно. – не думал я, что оборотни умеют влюбляться.

– Без обид?

– Какие обиды? – я поправил на плече сумку: надо же, не сорвалась, не превратилась в лоскутья. – Спасибо тебе.

Симаков пожал плечами:

– Обращайтесь еще.

– Нет, в самом деле, Коля. Я к тебе относился предвзято, а ты уже второй раз помогаешь мне.

– Я тебя тоже недолюбливаю. – Симаков улыбнулся, хлопнул меня по плечу, развернулся и отправился назад.

В этот миг что-то непонятное произошло со мной. Меня вдруг совершенно неожиданно захлестнула волна жгучей ненависти и к Коле, и к Нектарьевичу, который вечно использует меня как куклу для своих зловещих экспериментов, и к Ларисе, которая вечно где-то рядом.

Я сунул руку в карман и представил, что если бы вместо палочки у меня оказался нож, то я непременно бы метнул его в спину Симакова.

Я даже знаю почему. Когда-нибудь я стану великим, а он видел меня слабым.

Я сжал палочку так, что хрустнули пальцы. Коля обернулся. Я помахал ему левой, свободной рукой.

Да что же это со мной творится? Никогда я не думал о том, что конкурентов нужно устранять физически. Это не мой тип борьбы. Или я настолько изменился в последнем круговороте событий, что уже не принадлежу сам себе?

Какие у меня могут быть враги? Я поступал в лицей, чтобы научиться летать.

Небо большое – его хватит на всех. А Симаков хочет стать черным магом. Так что с того? Мы никогда не пересечемся. Я-то ведь не белый и не красный и даже не серый.

Я все еще стоял на месте. Мимо меня с ошалелым видом по одному проходили освобожденные наблюдатели.

А все-таки Симаков лучше меня. Он о других заботится. О какой-то Тане помнит. А я весь из себя «надежда лицея», но про Ларису даже и не подумал. И кто я после этого?

Подле меня притормозил «Опель».

Задняя дверь открылась. В глубине машины сидел щуплый белый старичок. Он сложил руки на трости и улыбался. Было в его лице что-то хищное, но не злобно-мстительное, а животное, инстинктивное:

– Здравствуй, Василий Фернаго.

– Вы кто?

– Честно? – старичок усмехнулся. – Конкурент. Магистр другого Ордена. – Мы ценим хорошую работу вне зависимости от принадлежности к той или иной конфессии. Мы все знаем и про тебя, и про Даниила Нектарьевича.