Ловушка на ловца

И потому безопаснее сейчас было не внутри, а вне учебных стен. Все стремились покинуть лицей. Каждый пытался поскорее выскочить из опасной зоны.

И вдруг меня словно осенило. Правильно: все поддались панике. Все рано или поздно окажутся на улице. А вот Даниил Нектарьевич, истинный или мнимый, никуда не спешил. Выходит, он знал что-то такое, что не доступно нам, наблюдателям.

Ну конечно: стены лицея защищены магическими ритуалами первых лиц Ордена. И ничего здесь, внутри, произойти не может. Все не просто забыли об этом, нет, они даже и не вспоминали.

Волны страха превратили умных парней и девчонок в беснующееся стадо. Логика ужаса была безукоризненной. Если воют сирены, значит враг рядом. Но почему-то никто не подумал о том, что это все могло быть декорациями, прикрытием для чего-то другого, провокацией.

К примеру, во время паники шпионам легче проникнуть внутрь лицея. Сирены уже воют. Повторное вторжение на этом общем фоне более выгодно. Его засекут, зафиксируют камеры, но у противника именно сейчас есть преимущество.

А что если лицей наводнен сейчас лазутчиками, и нужен им вовсе не амулет Януса, а новые технологии или живые люди? А что если схватка магов произойдет здесь, в пустом лицее, и это сами профессора включили сирену, чтобы не убеждать нас словами, а просто напугать всех, и выпроводить из зоны самых настоящих боевых действий?

Был еще вариант, что я разговаривал не с настоящим Даниилом Нектарьевичем, и он усыпил мою бдительность, отказался от амулета, чтобы самому найти в деканате нечто более ценное.

Нет, нужно вернуться и убедиться, было ли хотя бы одно из моих предположений настоящим. Да, лучше один раз увидеть, чем потом десятилетиями думать, что могло бы произойти, если бы поступил так или эдак.

Я попытался развернуться назад, но не тут-то было!

Меня затянуло в воронку у самой двери, спрессовало со всех сторон, и я уже никуда не мог двинуться: ни к выходу, ни обратно, ни даже просто к стеночке, чтобы отдышаться.

И тут меня снова сдавили разом со всех сторон, чтобы не расслаблялся на финише. Сейчас, когда я осознал, что главная опасность может заключаться именно там, за стенами лицея, я оказался безвольно стиснутым так, что руки мои были плотно прижаты к бокам, а под ребра уткнулась чья-то сумка, мешающая дышать.

Я хотел подскочить, чтобы просто вдохнуть воздуха, но не удалось. Я попытался высвободиться от угла сумки, и не смог.