Победа от Виктории

Великан пробудился, вздохнул и втянул колдуна в огромный рот. Тот и проскользнул в горло. Великану вкус колдуна не понравился. Он стал плеваться и ругаться. Но это не остановило колдуна, который пробрался в желудок, где быстро обустроил кузницу. Развел в горниле огонь и принялся ковать днем и ночью, производя в животе великана жуткий шум. На призывы покинуть чужое тело, захватчик не реагировал, вообще все делал молча, без объяснений. Великан пугал его тем, что призовет на помощь жен земли и хозяев полей, лесной еловый народ, можжевеловых слуг и детей озер.

Только после упоминании о матери воды в синем платье, древнейшей из женщин, нахал соизволил ответить. Колдун сказал, что в животе ему все нравится, вместо хлеба он ест печень, на обед варит легкие и закусывает салом, а если великан не откроет секретов, то устроит кузницу в его сердце…

Этого Риитта перенести уже не смогла. Она живо представила мучения своего отца, если бы к нему, спящему, беззащитному, вторгся мерзкий пакостник. Она вскочила и крикнула:

— Останови свою гадкую песню.

Певец замолчал, все присутствующие посмотрели на девушку. В те времена женщине не стоило кричать на мужчину, пусть и не воина. На его защиту тут же поднялись другие. Завязался спор, дело чуть не дошло до драки. Риитта уже была готова оградить себя и своих людей колдовским заклятьем, хотя и знала, что им не стоит открыто пользоваться, когда вперед вышел молодой норвежец со своими людьми и загладил спор. Драться с ними желающих не нашлось.

На следующий день он вновь подошел к ее лотку.

Протянул вещицу в холсте и сказал по-русски:

— Красавица.

Риитта вещицу не взяла и показала в сторону кабака. Там можно было получить доступную женщину. Он усмехнулся, схватил ее руку, разжал ладонь и вложил в нее подарок.

— Вернусь зимой, — сказал, буравя взором.

Кивнул и пошел к кораблю. Риитта развернула тряпицу. В ладони сверкнуло красным огнем. Это была большая золотая брошь с огромным рубином по центру и россыпью по кругу.

Он сдержал обещание. Вернулся с богатой добычей и свежими шрамами.

Через год вновь ушел к южным морям, уже имея жену и дочь Хельгу. В том походе и сгинул.

Примерно так эту историю Вика пересказала Генриетте. Ее она вычитала в книге Ванессы, которую получила по наследству.

— Вполне сносно, — похвалила бабуля внучку за рассказ.

Они находились в запретной комнате. Генриетта возвышалась в кресле, в котором раньше сидела ее мертвая сестра. Вика расположилась, как и тогда, напротив. В доме стояла тишина.