Падший

Певец в светлом льняном костюме отправился на водную прогулку с непокрытой головой; гребец в визитке и полосатых брюках от традиций отступать не стал и водрузил на макушку канотье. И правильно сделал: в июньский полдень солнце припекает даже в горах. Если вином злоупотреблять, точно на песнопения потянет.

     Впрочем, худощавый господин на носу лодки пьяным не казался и легко удерживал равновесие, поглядывая на меня из-под приставленной ко лбу ладони. Русоволосый, с короткой аккуратной бородкой, он мог сойти за преуспевающего адвоката или даже профессора, если б не та самая легкость и даже некоторая резкость в движениях.

     Его спутник был более плотного сложения и веслами работал уверенно и без малейшей натуги. Переходившие в усы кустистые бакенбарды и трубка в зубах делали гребца похожим на капитана дальнего плавания, из образа несколько выбивалась лишь толстая золотая цепь карманных часов.

     — Господа! — повысил я голос, когда лодку отделяло от острова не более десяти метров. — Право слово, неудобно об этом просить, но не окажете ли вы любезность доставить меня до берега? А то вода нынче дюже холодна. Готов сам сесть на весла!

     — Вот еще! — пробурчал гребец, нервно ежась.

     Его компаньон, словно извиняясь за спутника, благодушно махнул свободной рукой.

     — Доставим в лучшем виде, не извольте сомневаться. Ну как не помочь соотечественнику, господин…

     — Лев Борисович Шатунов, к вашим услугам, — поспешил я представиться.

     — Скорее это мы к вашим, — сварливо заметил гребец.

     Певец рассмеялся.

     — Не слушайте этого ворчуна, Лев Борисович. Прошу на борт!

     — Одну минуту!

     Я спустился с кручи, но не к лодке, а на другую сторону, за оставленными на берегу туфлями.

     Но нет, меня дождались. Из-за прибрежных камней гребец не рискнул подводить лодку прямо к острову, и мне пришлось с закатанными штанинами брести к ней по колено в воде. Но это по сравнению с заплывом через все озеро — сущие пустяки.