Мы – Tanzwut. Эра Тьмы

Грязная дождевая вода серыми ручьями стекала с его промокшей одежды прямо на светлый кафельный пол. Глаза застилала плотная пелена слез. Оставшись один на один с самим собой, Штефан наконец дал волю чувствам. Он чувствовал себя так, будто его втоптали в грязь, а сверху еще и плюнули.

Штефан свернулся в плотный клубочек, подтянув ноги ближе к себе, спрятал половину опухшего от слез лица в ворот куртки. Он тихо и тоскливо заскулил, как брошенный раненый зверь. Слушал размеренный стук, отдающий режущей болью где-то в груди, собственного разбитого на сотни осколков сердца.

Глава 15. Воля и разум

Жизнь идет своим чередом, неумолимо движется вперед, не ожидая никого и ничего. Дни сменяются днями, за ночью неизменно следует утро. С того самого злополучного момента, когда бытие стаи перевернулась вверх дном, минуло лишь три рассвета. Такой маленький срок, однако кажется самой настоящей вечностью.

Без особых сложностей можно было заметить то, что отношения внутри стаи демонов охладели. В квартире больше не слышались непринужденные беседы обо всем подряд и ни о чем конкретном.

Не раздавался больше дружный смех. Демоны все сильнее уходили в свои мысли, постепенно отдаляясь друг от друга.

Сильнее всего перемены коснулись Штефана, который начал вести себя демонстративно отчужденно. На все реагировал сухо и равнодушно, больше занимаясь своим комнатным растением, тихо стоял у настежь раскрытого окна, подрезал листочки. Присутствие Шлафа или Тойфеля он игнорировал, делая вид, что их вообще не существует.

Любые попытки пойти на контакт безнадежно проваливались.

Почему же стая еще не распалась? Что именно продолжает держать их вместе? Что будет дальше? Много вопросов ежедневно посещали голову Шумона, но он не находил на них ответов. Он видел, как его привычная жизнь рушится на глазах, однако всеми силами старался не акцентировать на этом внимания, надеясь, что со временем все снова встанет на свои места.

Как Шумон и предполагал изначально, после ночной «прогулки» под дождем Тойфель простыл.

Точно так же, как и любой человек, если бы выбежал на улицу в неподходящей для погоды одежде. Первые два дня у него стабильно держалась повышенная температура, но затем осталась лишь ужасная слабость, непробиваемый насморк и боль в горле, которая мешала спокойно жить.

Дела, в общем, шли не очень хорошо. Из найденных инструментов уцелели лишь две волынки, которые во время сражения были благоразумно закинуты в кусты. Теперь на уличную игру выходили только Пиро с Шлафом.