Бонус Невезения

Открываю глаза – утро, оказывается, уже наступило, хоть и слишком ранее для меня. Означенный шум производит  Серега, вернувшийся  к утренней дойке – поскольку на меня надежды в этом вопросе мало. Ну, не дается мне этот технологический процесс – как представлю, что этого рогато-копытного монстра надо за титьки дергать в смертельно опасной близости от лягающегося окорока, так сразу вспоминаю, что происхождением я  вышел не из крестьян, а скорее из программистов.

- Чего спать-то людям  не даешь-то?  Не мог потише ведрами греметь?

- Проснулся, наконец, - неожиданно обрадовался хозяин дома, вызвав стойкое подозрение, что раннее пробуждение мое не случайное, а запланированное.

Свешиваю ноги  с  дивана, принимаю вертикальное положение и обнаруживаю посреди комнаты два ведра с молоком и  озадаченного Серегу, возвышающего над ними.

- Вот! – торжествующе предъявляет  две емкости, словно  пакеты с героином, найденные в бардачке мексиканского наркобарона.

- Что вот?

На мой взгляд, ничего необычного не наблюдается.  Молоко – оно и в Африке молоко, хотя с африканскими буряками я в прошлый раз немного ошибся.

- Ты посмотри  внимательнее. Если это – обычное нормальное молоко, то это практически сливки! Даже цвет отличается!   Причем  это ведро от трех коров, а это от одной! Восемь литров   за раз!

- Это хорошо или плохо? – на всякий случай уточняю, чтобы  точно знать – признаваться в грехе  или промолчать от него же, от греха подальше.

Впрочем, молчать не имеет смысла – иначе Сережа не успокоится, и о продолжении сладкого утреннего сна можно забыть. Тем более, что Петрович с Василичем все одно проболтаются о прожорливых мясо-молочных монстрах.

- Тут такое дело, - начинаю излагать  свою версию  произошедшего, и понимаю, что уснуть мне уже не дадут.

- Это ты зря.  Старуха злобная и мстительная. Хотя насчет  пойла – прав ты, такая дрянь, что уши пухнут.

-  Не перебивай, иначе до обеда не успею рассказать. Прониклась она, значит, моими  доводами, и говорит. Так, мол, и так – хочу искупить свою вину  перед тобой за слова и дела недобрые.