Вином или Кровью?

— Почему бы и нет. Только куда? — ответил Август, не меняя выражения своего лица.

— Э… я могу показать тебе город. Он сильно отличается от Сангии.

— Неплохая идея. Люди занимательны, хоть и не совсем для меня понятны. Мне идти за Вами?

Теперь он повернулся к Вальтеру. Длинные черные волосы делали его похожим на кладбищенскую иву, а от вида шрамов на вытянутом лице Вальтер покрылся мурашками.

— Да, пойдем.

***

По правде говоря, Вальтер сам не знал куда идти. После случившегося в ресторане он уже не мог чувствовать себя здесь безопасно — из-за любого угла мог выйти Леон, могла выйти Лера, Элла или Линка…

— Ваше Высочество, мне кажется, мы ходим кругами.

— Во-первых, я знаю, а во-вторых, не называй меня так! Тошнит от этого обращения.

— Но как иначе?

— Просто Вальтер. И на ты.

— Не могу. Неправильно это.

— А с Винсентом значит можешь?

— Его Высочество — это другое, — невозмутимо ответил тот. — Вы хотели показать мне город.

Вальтер решил привести его к «Логосу» — к некогда популярнейшему ресторану в городе. После суда, по решению которого они были вынуждены вернуть Линке все изъятые у ее отца деньги, «Логос», потеряв весь свой престиж, был приговорен к снесению, и сейчас работал на последнем издыхании. Жалкое зрелище — некогда ослеплявшая вывеска с названием заведения потухла, а люди равнодушно проходили мимо, будто ресторан здесь никогда и не стоял.

Но у Вальтера с этим местом связаны пусть и не самые приятные, но очень веселые воспоминания.

— Давай зайдем, — сказал он Августу, указывая на вход в ресторан. — Что ты пьешь?

— Чай, Ваше Высочество.

— М, прямо как Винсент.

Еще пару дней назад Вальтер и представить и не мог, что однажды будет распивать вино на вражеской территории. Но так как работником «Дня и Ночи» он больше не являлся, то и по сути, никому не изменял.

От роскоши некогда помпезных залов остались лишь тусклые фрагменты.

У Вальтера оставалось немного сбережений с последней зарплаты, которых хватило на чайник зеленого чая и бутылку красного вина. Кроме них в ресторане обедал лишь мужчина, да пожилая пара уже собиралась уходить.