Старый, старый дом

Какое-то бесформенное пальто — кажется, оно было гнусно-зеленого цвета, но в том возрасте это меня не раздражало, — расстегнутое по всей длине. Волосы растрепаны, ботинки грязные. Рядом отец в своей любимой куртке с кучей «молний», привезенной из командировки. Понятно, почему я в таком расхристанном виде: ни бабушка, ни мама такого безобразия бы не допустили. Я улыбнулся… и тут же снова нахмурился.

Фильм был хоть и черно-белым — но это был фильм. Мы с отцом стояли, смотрели на что-то за пределами кадра, кому-то махали руками.

Картинка дергалась, мелькала пыль на пленке, склейки. Мне в кадре было не больше семи лет. Отец тоже выглядел ужасно молодо. Но фильм!

Я развернулся и уставился на проектор. Затем подошел и внимательно изучил металлическую коробку. От нее не тянулось никаких шнуров питания, да и пленка в кассете совершенно не двигалась. А изображение на стене жило. Я сел и задумался.

 — Ты чего? — наклонилась ко мне мать. — Расстроился? Ну не бери в голову. Пойдем лучше, мост посмотрим, а то его совсем перекособочило…

 — Мост? Какой мост? — не понял я.

Тогда мать показала в окно, и я вспомнил: точно, мост же!

Река, огибавшая дом и высившуюся прямо за ним каменную гряду, метров через двадцать ныряла под два гранитных пролета. Блоки, из которых был сложен мост, выглядели еще более древними, чем каменная часть дома. Полотно настила местами вставало на дыбы, местами поросло мхом и покрылось нанесенной с дождями землей. Посреди реки оба пролета опирались на массивную гранитную же тумбу, вросшую в небольшой островок, с которого, как мне помнилось, вполне можно рыбачить рано по утру, если догадаться стащить из сарая приставную лестницу… 

Я энергично потряс головой.

Да что ж такое-то? Откуда берутся эти назойливые обломки ностальгии? Часть из них была подлинной — в них я не сомневался. Другая часть, на первый взгляд, не менее достоверная, со временем начинала смущать своей настырностью, демонстративной детализованностью и ощущением, что кто-то все это придумал за меня. Вместо меня. Для меня. Но не я.

Я выбежал из дома, чуть не сшибив деда, который продолжал задумчиво морщить лоб. Пересек поляну — кстати, а почему к мосту не ведет ни одной тропинки? — и решительно ступил на плиты настила. Они как-то странно перекашивались у меня под ногами, пока я шел до стыка пролетов. Создавалось впечатление, что каждая следующая не сильно, но заметно повернута относительно предыдущей.