Сезон охоты

Коля повернул её к себе и встал, показывая как было дело, и продолжил рассказ:

— И вот значит, одной рукой я её за шкирку держу вот так, а другой срываю автомат, прижимаю приклад, но как стрелять одной рукой? А эти уже бегут, саблями своими замахиваются и что-то кричат по-своему. И эта истерит! И тут я автомат ей на плечо и стреляю!

Народ, хорошо понимая, что произошло дальше, дружно заржал. Недалекую девчонку никому жалко не было. Что поделать, нравы у нас простые, грубые и высокодуховных терзаний девиц не понимаем.

— С другой стороны, бабам в гареме султана не плохо, — глубокомысленно заметил один солдат. — А что? Кормят, поят, одевают еще и ...

— Ага, неплохо, — хмыкнул сидевший рядом со мной летчик. — Сколько баб в гареме? Сто или двести даже, а мужик один всего.

— Так вообще малина! Ничего делать не надо.

— Турецкий султан Мехмед III только взойдя на престол по наущению матери казнил девятнадцать своих братьев, включая младенцев, а семерых беременных наложниц своего отца велел завязать в мешки и утопить в Мраморном море, — почесав затылок, вспомнил Федор.

— Здесь обычно в песок закапывают, — поправил его седой мужчина, один из исследователей Артана. — И похожий случай был всего лет двадцать назад. Правитель Рахнежа — это страна на другом континенте — взойдя на престол, первым делом приказал снять кожу со всех жен и наложниц своего отца за неуважение к его матери. Да и так, обычное дело, когда фаворитка с помощью слуг разбирается с возможными конкурентками.

— Этим идиоткам недолго бы пришлось жить в восточной сказке, — усмехнулся я. — Вы только представьте. Местных языков они не знают. Это у купца был колдун-переводчик, а кто им его в гареме предоставит? Правил этикета они даже наших не знают, что уж говорить о местных? Готов поспорить, что они свято уверены в том, что чем наглее ты ведешь себя — тем больше тебя будут уважать. А что полагается безродной рабыне за наглость?

— Смотря где, — ответил мне ученый.

— Весело.

— Ага, вот тебе и малина.

— А им это кто-нибудь объяснил?

— Да нет. Одна теперь вообще плохо слышит, — хохотнул Коля. — А второй Леха пощечин надавал.

— Я попробовал с ними поговорить, но они мне не поверили, — развел руками ученый. — В их любимых книгах все по-другому.

— Да уж.

Я этому совсем не удивился.