Сезон охоты

Желание вцепиться голыми руками в тело врага и рвать, рвать, рвать его на части! Вот только как высказать то, чего сам теперь боишься и очень хочешь забыть?

— Значит так, сейчас иди домой спать.

— Я в порядке!

— Это не обсуждается, — отрезал Сергей. — А завтра утром будет проверка твоего самоконтроля.

Я сжал зубы и промолчал. Если сейчас начать возмущаться и спорить, то выставлю себя ребенком. Глупо было бы надеяться на то, что они забудут о том, кто я и станут меньше меня контролировать.

— Тогда не будем терять времени.

Сергей несколько секунд пристально смотрел на меня, но потом кивнул и сказал:

— Поехали в отдел.

***

Тренировки и проверки самоконтроля проводились в специально созданной для меня комнате, с толстыми стенами, крепкой дверью и хорошей звукоизоляцией. Я зашел в комнату и сел в центре. Сергей закрыл за мной дверь. Перед проверкой Наниэль тщательно меня осмотрела, а теперь она сидела вместе с Феникс в соседней комнате и наблюдала за мной через камеры.

— Игорь, не халтурь, — раздался в динамиках мелодичный голос эльфийки.

Я вздохнул и стал прикреплять к телу различные медицинские датчики. Каждый раз при этом чувствую себя подопытным кроликом.

— Мы начинаем. Ты готов?

— Да.

Через пару секунд у меня появилось смутное ощущение тревоги. Это чувство постепенно нарастало. Непроизвольно я начал напрягаться и искать вокруг себя возможного противника. Конечно, рядом никого не было. Я был совершенно один в пустой комнате, но смутное беспокойство никуда не делось.

Вы когда-нибудь сидели в темноте? В абсолютно полной темноте, когда не видно вообще ничего? Вряд ли. Даже безлунной ночью, когда небо закрыто облаками, все равно хватает рассеянного света чтобы видеть хотя бы на пару шагов возле себя. А вокруг меня сейчас не было ни единого фотона света. Более того, я находился еще и в абсолютной тишине. То есть мой мозг был практически отрезан от источников внешней информации.

От этого чувство тревоги усилилось многократно.

Перед глазами начали мельтешить разноцветные пятна, послышалось какое-то подозрительное шуршание. Но хуже всего — мучительное ощущение пресловутого взгляда в спину. И хотя я знал, что в комнате никого кроме меня нет и быть не может, ничего не мог с собой поделать.