Сезон охоты

В дороге я успел просмотреть материалы того дела, а Феникс выспалась, положив голову мне на плечо.

Я думал, что педофил остался на свободе благодаря деньгам и продажности судьи, но все оказалось сложнее. Улик против него на самом деле не было, и обвинение держалось только на показаниях одноклассницы убитой школьницы. Кроме этого были только косвенные доказательства, а у обвиняемого оказалось прочное алиби.

Хотя я бы на месте следователя хорошенько проверил это алиби. Профессиональное чуть подсказывало, что с этим что-то нечисто.

Впрочем, это же чутьё прямо кричало, что что-то очень нечисто с единственной свидетельницей.

Сельская школа размещалась в небольшом старом здании, но при этом оказалась удивительно ухоженной и красивой. Городские школы обычно холодны и безлики, это общественные здания, не более того. А здесь чувствовалась теплая и уютная атмосфера.

— Красиво, — негромко сказала Феникс, разглядывая детские рисунки на стенах.

— В моей школе бы за такие художества заставили бы весь коридор отмывать, — печально вздохнул я.

Отношение к ученикам в школе тоже было непривычным. Здесь учителя хорошо знали свои воспитанников и беспокоились о них. За полчаса мы многое узнали о погибшей Лере и её подруге Марине.

О Марине учителя особенно волновались. Они решили, что девчонка пропала, и очень ругали её родителей. Адрес нам сказали охотно, пожелав посадить «уродов, ломающих жизнь девочке».

***

Едва переступив порог типичного бомжатника, я понял чувства учителей. Среди куч грязного вонючего тряпья беспробудно дрыхли пьяные бичи.

В комнате висел удушливый запах перегара, табака, мочи и дешевого пойла. Феникс, едва заглянув в дом, с отвращением скривилась и вышла на свежий воздух.

Я пнул наиболее адекватно выглядящее тело. Тот неразборчиво выругался. Я пнул еще раз, посильней.

— Чего мля тебе?

— Встань!

От моего голоса алкаш дернулся и поднял голову. В мутном взгляде мелькнул проблеск мысли.

— Ты кто? Из ментовки штоль? Мы эта... тут весь вечер были.

— Кто хозяин дома? Где его дочь?

— Маринка штоль? Да там она, где еще ей, прошмандовке, быть?

Махнув рукой в сторону комнаты, он опять повалился спать.

А я толкнул дверь и словно бы зашел в другой дом. Тут было чисто и аккуратно, хоть и очень скромно. Одного взгляда на комнату мне хватило, чтобы все понять. Но для очистки совести я позвал Феникс и взял с расчески несколько волос, и грязную майку из корзины с бельем.

— Игорь, здесь живет не человек, — сразу сказала мне напарница.

— Я так и думал.