Тень угрозы

— Не знаю, кто там утопил Атлантиду, но я догадываюсь за что... — донесся голос Светланы.

Переговаривались мы только во время остановок, когда все сползались в кучку. По-другому было просто никак. В узком проходе мы могли ползти только вытянувшись в цепочку по одному, а желания и сил кричать не было. Да и нельзя под землей кричать или громко разговаривать.

Несмотря на все усилия за один день мы не успели пройти Кротовую нору, так что ночевать пришлось в ней. Хорошо, что хоть мы нашли одно место, с относительно высоким потолком — чуть больше метра.

А на следующий день стало еще холоднее, а местами попадались целые залежи льда. Ползти по льду было немногим приятней, чем по холодному камню. Но и лед не был такой проблемой, как холодная вода. Стоило нам выбраться из Кротовой норы, как мы попали в относительно теплые пещеры. Теплые и очень мокрые.

С потолка постоянно капала ледяная вода, при этом, по закону подлости, холодные капли часто попадали за шиворот. А под ногами были или наледи, на которых мы все с таким удовольствием поскальзывались, или глубокие лужи, подернутые сверху тонкой пленкой льда.

В этих пещерах было так холодно, что не только мы с Феникс спали в одном спальнике, но и Сергей со Светланой, и даже Николай и Федор. Как говорят полярники — ко всему можно привыкнуть, кроме холода. Даже к храпу соседа. Хотя нет, привыкнуть к последнему оказалось сложно. Сергей внезапно начал храпеть по ночам.

— Игорь, убей тигра! — посреди ночи вдруг заявил Николай.

— В смысле? — я спросонья не понял.

— Эх... не служил ты в армии.

Николай сам выбрался из спальника, взял пакет с вещами и хорошо врезал им Сергею по голове, задев при этом Светлану. Тот сначала схватил пистолет, потом обматерил Николая, он тоже в долгу не остался.

— Что там случилось? — сонно пробормотала Феникс, зашевелившись у меня под боком.

— Ничего особенного, — проворчал я. — У цирка идиотов ночная репетиция идет, спи давай.

Дальше нас ждала бесконечная череда спусков, узких туннелей и шкуродеров. Мы давились надоевшими пайками, шутили над застрявшими в шкуродерах (как ни странно, но пару раз я застревал там, где легко прошел Федор), матерились во время спусков в провалах (особенно Николай, когда камень, выпавший из под ноги Светланы, едва не пробил ему голову).