Охота на барона

Да и задания, что Эрике выдавала Элиза, позволяли охотнице развеяться и почувствовать себя нужной, что лишь больше закрепляло за девушкой мысль, что ей здесь самое место. Кроме того Джоана на первых парах хоть и относилась к новенькой демонессе холодно, но прямой агрессии не проявляла.

В этот период своей жизни Рики стала довольно общительной, а внутри неё появилось некое ощущение наполненности, которого ей так не хватало. Но в один момент всё стало постепенно рушиться, заставив демонессу вновь плыть по течению, как она это делала ранее.

Фелиция покинула особняк и "пташек", ведомая лишь своими мотивами. В этот же момент холод исходящий от Джоаны в отношении новенькой сменился на прямую агрессию и ненависть, причину которой охотница по началу не могла понять. Более того Эрика стала замечать, что Элиза зачастую просто пользовалась необходимостью своей подопечной в одобрение со стороны, а потому всё больше нагружала свою ручную убийцу новой и новой работой.

Единственное, что осталось неизменно, это Диана, которая не позволяла своей подруге бросить всё и снова отчалить в свободное плавание. Оптимизм, исходящий от громилы, был порой настолько заразителен, что в компании с ней Эрика вообще забывала о каких-либо переживаниях, игнорируя их. Но вечно так делать было нельзя, и охотница понимала это. Понимала, но не хотела признавать.

Нужно было что-то менять. Но что? Демонесса часто откладывала эти размышления в дальний ящик, прикрываясь делами или просто забываясь в посиделках с Дианой.

Сознание девушки словно запустило обратную перемотку, пытаясь проанализировать прошлое и найти ошибки, которые к этому привели. Перед глазами суматошно проносились день за днём, которые из-за распорядка демонессы были весьма однообразны.

Удивительно, что Эрика помнила лицо каждой убитой цели. Наверное их образы и лица, что мелькали в голове, должны были что-то пробудить внутри охотницы, но даже к своему собственному удивлению, она ничего не чувствовала к этим людям и пришельцам. Просто пустышки, которые почему-то занимали память, не желая её покидать.