Два хулигана и семь демонов

— Ты чё удумал, придурок? — прищурил взгляд Слава.

Заподозрить недоброе в происходящем не являлось высшей формой дедукции. Если с тобой закрываются в туалете, да имея численный перевес: будут бить, как пить дать. Слава машинально сделал шаг назад, чтобы увеличить расстояние между собой и неприятелем, но это было бессмысленно — слишком маленькое помещение. Двое, оставшиеся с Кириллом, тут же рванули к нему, навалившись каждый на одно плечо, прижав Вячеслава к стене.

Конечно, он мог попытаться садануть хотя бы по одному из них, но это бы ничего не решило.

— Что, зассал в честную и решил, как крыса?

— Честно? Есть немного, — не стал увиливать Кирилл и, подойдя, засадил с правой руки Славе в живот. — Лучше же перестраховаться, на всякий случай.

Слава дёрнулся, не со всей силы, а так, чтоб понять, насколько крепко его держат.

— Да не дёргайся ты, я аккуратно! — разозлился скорее не на Славу, а на собственную реакцию Кирилл и занёс кулак для ещё одного удара.

Пришёлся он точно под дых. Дыхание у Славы перехватило.

Ну что ж, он хотел поговорить со Шмелёвым, вот, видимо, сейчас и поговорит. Как следует так, от всей души.

— По беспределу ты уже пошёл, и сам это знаешь, — чуть хрипя после принятого удара, бросил он ему в лицо.

Если раньше для Славы Кирилл был, может, и странноватым, мутноватым, излишне понтоватым, но всё-таки пацаном. Равным, в определённой мере. То сейчас он этого статуса лишился.

— Да плевал я на твои понятия! Ничего мне не будет, ты понял?

Очередной удар прилетел Славе куда-то в район печени. Было больно, очень, но не так, чтобы подавать виду. А вот сказанное Кириллом слегка освежило память и сняло пелену неожиданного нападения с мыслей.

— Что, думаешь, призраки тебя твои спасут, черти эти сраные? — это был самый просто, топорный способ понять, сходит ли последние несколько дней Слава с ума или нет.

Реакция Шмелёва сама всё скажет за себя.

Кирилл замер с уже занесённым кулаком для следующего удара.

— Что ты сейчас сказал?

— Видел я чертей твоих на кладбище, — ехидно улыбнулся Слава, — и что шестеришь ты на них, знаю, — говорить он старался как можно спокойнее и хладнокровнее, хоть и давалось это с усилием.