Абьюз

Кажется, персики? Или абрикосы?

Интересно, она сейчас сбросила маску или, наоборот, получше её натянула?

Вот на самом деле интересно! Даже приятно, что у Синтии так много лиц. В последнее время люди, как и современные книги – больше идёт примитивный шлак. Нет, они милые, но их содержание становится понятным с третей минуты или третьей страницы. Никакого второго плана, всё на виду и с одной линейной сюжетной линией. Синтия же напоминала шкатулку с секретом. Я подозревала, что на дне она хранит смертельный яд или отравленный кинжал.

Но то, что копаться в этой опасной шкатулке было интересно отрицать не имело смысла.

– Твоему присутствию здесь есть две причины.

Она села, поправив прядь выбившихся из причёски волос.

– Во-первых, все мы ищем «своих» людей. Тех, кого можно приблизить, кого можно обучить, передать часть знаний. Чем сложнее и многогранней личность, тем больше шансов у неё на одиночество. Ты когда-нибудь видела одиноких торговок, доярок или водителей большегрузов? Они все женаты, счастливо ли, несчастливо, другой вопрос, имеют кучу приятелей-собутыльников и кучу сопливых ребятишек.

Да чёрт! Они плодятся, как кролики! Хотя их примитивные грубые одноклеточные отпрыски, что без зазрения совести нагадят у тебя в прихожей, не нужны никому, даже самим себе. И каждый из этих одноклеточных так же легко и быстро плодится, находя себе пару по интересам – или отсутствию оных.

Другое дело люди умные и тонко чувствующие. Большинство из них не имеют партнёров, потому что сложно найти человека той же глубины и чувств.

Вот и намечается такой глобальный перекос, когда дураков много, стяжателей много, подлецов много, а популяция порядочных людей уменьшается, словно шагреневая кожа, с каждым новым столетием.

Возможно, – подпёрла Синтия рукой подбородок, в задумчивости созерцая пламя танцующей на фитиле свечи, – есть и другое объяснение. Земля – преддверие Ада. Чистым душам тут просто нет места. Они рождаются в других, более совершенных и светлых мирах.

– Как ваша теория соотносится с моим приездом в этот дом? – вернула я её к началу разговора.

Синтия вздрогнула, словно очнувшись от сна и рассмеялась серебристым смехом. Была в её жестах некоторая театральность. Не то, чтобы фальшь, но каждый жест, слово, взгляд точно рассчитаны на зрителя.

– Ты конкретная девушка, – покачала госпожа Элленджайт головой. – Так просто с пути не собьёшься.

Лицо её посерьёзнело, черты заострились, стали словно бы злее.

Любопытная метоморфоза.