Святоша. Империя храмов

Я был сам в шоке, поэтому ответил таким же взглядом. Но старик быстро взял себя в руки, немного грустно заявив:

— И простейшую печать сложить сложно, и оружие получил вот ... это. Нет, ну за что, всеблагие?

Второй задумчиво почесал в затылке, рассматривая лежащее на полу оружие:

— И кто его тренировать будет?

Их вопросы остались без ответа. У меня тоже много было, что сказать, но нематерного из этого только предлоги и союзы. То есть вот это моё оружие? И поменять его, похоже, варианта нет. Лять, я теперь косарь? Представляю удивленные морды местной нечисти, когда с этим вот на них пойду.

Думать о том, что скажут будущие братья, увидев это, мне совсем не хотелось.

Потому что даже эти двое, с отличной выдержкой, позволили себе короткое проявление брезгливости. Магистр так вообще чуть ногой её не отпихнул, но вовремя опомнился.

— Убирай, — кивнул он на косу и поморщился.

— Куда? — оглядывал я эту дурищу, гадая, как теперь с ней ходить.

— Ох, — вздохнул старичок, криво улыбнулся и объяснил: — Отзывай орудие разумом, дитя.

Персональная коса на ментальном управлении, отлично день прошел. Я смотрел на своё «орудие» и мысленно приказывал ему убраться нахрен. Потом просто исчезнуть с глаз долой. Потом умолял испариться.

— Позже, когда привяжешь и имя дашь, будет проще, — обнадежил магистр, придя в чувства и наблюдая за моими тщетными потугами.

Наконец я додумался расслабиться и перестать злиться. Обоюдоострое лезвие в полметра длиной выглядело грозно.

И именно в тот момент, когда я смирился и нашел плюсы, оружие меня послушалось. Хлоп, и нет его. Ладно, без звукового сопровождения. Коса просто исчезла, на долю секунды засияв.

Мне захотелось повторить, но второй монах уже опять протягивал мне полный кубок. Нервная система дала небольшой сбой и я шарахнулся от него. Ну их к чертям с этими кубками. Ещё одного прихода я не переживу.

Что теперь? Гигантская черепаха вместо боевого коня? Мадагаскарский таракан в качестве фамильяра? Бронированная рубашка из крапивы? Ожидать от этого места можно было что угодно.

— Что это? — прищурился я на монаха и сделал ещё один шаг назад.

— Пей, — ласково уговаривал он, подступая. — От этого легче станет.

Пусть я и понимал, что пожелай они, скрутили бы и влили насильно. Но вот так сдаться не мог. Пока не услышу веского довода, больше ни глотка в этом заведении.