Святоша. Империя храмов

В таком дерьме я ещё не оказывался.

— Погодь, — я поднял руку и внутренне содрогнулся от прозвучавшего чужого голоса.

Как можно очнуться не в своём теле? Надо вспомнить, что произошло. И я вспомнил. От этого меня пошатнуло, благо хоть стена оказалась рядом. Мне пришлось опереться на неё обеими руками и глубоко дышать.

Потому что выходило, что я умер. Красиво, просто гениально всё было обставлено. Девушка в беде, мой триггер, о котором знали немногие. И как она меня развела! Не отказывала, но и не соглашалась. Испуганно жалась ко мне своим восхитительным телом.

Озарение за озарением било по голове и лишь стойка с упором в мощную стену позволила мне устоять на ногах. Разговоры, шутки, намёки, прогулка по пустынным улицам. Белые ночи в Питере и я, как мальчишка, смеялся и держал её за руку, пока она шла босиком по каменной ограде набережной.

Чёрт, я ведь почти влюбился. В эту улыбку, чёртиков в глазах и длиннющие ноги, вышагивающие на цыпочках между тротуаром и водной гладью. А потом я отвёз её к себе и не успел даже показать свою берлогу, как почувствовал вкус сладких губ.

А потом она откинула голову, подставляя свою шею для поцелуя, подняла руки, освобождая волосы от собранной в пучок прически. В её изящных пальчиках сверкнула сталь.

Один точный удар прямо в сердце. Она прикусила губу и бесенята в её глазах стали совсем безумными. Этот взгляд и шикарная грудь, которую я успел освободить из плена блузки. Всё, что я увидел в последний миг своей жизни. Прекрасное зрелище.

Кажется, я успел восхититься ею, идеальной убийцей, попавшей сразу в цель.

Никакой агонии и медленного мучительного затухания. Насмотрелся я в жизни на продолжительную смерть... У меня всё было быстро - сдавило, накатил жар и тут же наступила темнота. А потом этот мужик.

Получается, я умер и за свои грехи попал в... Чистилище? Отмаливать грехи в небесном или подземном монастыре? Пока ни на рай, ни на ад это не похоже. Эх, не был я верующим, хоть и был крещёным, как большинство из поколения девяностых.

Но после такого и табуретка уверует. Понять бы ещё во что.

Мой, хм, провожатый терпеливо ждал, пока я отдышусь. Уж не знаю, что мы делали в лесу, а теперь я уверен, что это настоящий лес. Моё плохое самочувствие он явно оправдывал тем, что там произошло.

Но есть неувязка в том, что он разговаривает со мной, как со старым знакомым. Если я попал в чистилище, то точно должен быть сначала ликбез, а не вот это всё.

— Илья, прошу, — всё-таки не выдержал монах.