Святоша. Империя храмов

Пока мы пробирались сквозь не то лес, не то лесопарк, посветлело ещё. И теперь света было достаточно, чтобы разглядеть свои руки. И они тоже не были моими. Пусть голос тоже можно было объяснить побочным эффектом. Но не это.

Широкие ладони, длинные пальцы, гладкая кожа, да даже форма ногтей изменилась. И, самое главное, никакого шрама. Он достался мне ещё в детстве, я случайно наступил на хвост собаке. Настоящему медведю, помеси кавказца и мамонта. Он разодрал мне руку и эта отметина осталась со мной на всю жизнь.

Вывод... Такой себе. Я свихнулся, я в трипе, я сплю. Потому что это не моё тело. Теперь никаких сомнений и отговорок. Координацию, реакции и даже изменение голоса ещё можно объяснить.

Почему же всё кажется таким реальным? Даже чешется нос и натёрло ногу, то ли носок неправильно надет, то ли обувь не по размеру. Плохо, Илюх, очень плохо.

— Ну ты где там? — высунулся из-за двери монах, вопросительно подняв брови.

Я прищурился на него, пытаясь вспомнить. Пять чувств. Только так можно проверить.

Пахнет, ещё как. От мужика, причём, тоже. Жареным луком и салом.

Вижу я лучше, чем когда сделал операцию на глаза. Слышу. Шелестели листья на ветру, какая-то пичуга вдалеке прощебетала первую утреннюю песню. Кто-то еле слышно копошился в траве у стены.

С физическими ощущениями тоже всё в норме. Остается вкус. Я наклонился, сорвал сочную травинку и обстоятельно пожевал, засунув её в рот.

Мне кабздец. Это реальность.

— Надень капюшон, да поглубже, — сообщил мне мужик, нахмурившись.

— У тебя глаза всё ещё светятся. Никто не должен этого увидеть, так что не поднимай взгляд и не смотри ни на кого. Через час должно пройти.

Меня замутило, окончательно подтверждая, что я не сплю. Только наяву возникает такое явное желание блевануть. Отлично, у меня глаза светятся. Мне хотелось не поверить этому блаженному, но тот опять был слишком серьёзен.

Всё нутро мне говорило лишь одно. Это правда.

Только после его слов я наконец посмотрел, во что одет я сам. Брюки и рубаха с капюшоном в таком же деревенском стиле, как у сектанта.

И в тех же оттенках грязи. Грубые ручные швы, что-то холщовое. На ногах тоже нечто. Не такой должна быть обувь ручной работы. Не в этом веке.

— Илья? — выжидающе спросил мужик.

Да чтоб тебя, дай сообразить. Вообще мозг у меня быстро работает, да и подстраиваться под обстоятельства, какими бы безумными они не были, я умею. Недаром переговорщиком был. Про таких, как я, говорят, что природный талант.

Но вашу ж мать...