Вика в электрическом мире

А голый человек, только что, как бык на бойне, заколотый Годи, еще корчился на полу.

— Ну же, сударь, — повторил убийца, словно не понимая причины моего волнения, — быстрее, сделайте одолжение, помогите мне занести тело в мастерскую. А то, чего доброго, зайдет кто-нибудь, неправильно поймет...

И я повиновался. Мы отволокли затихшую жертву в мастерскую и положили на верстак, застланный клеенкой. Годи включил дисковую пилу и я понял, что он намерен расчленить тело. Я не мог, да и не желал присутствовать при этом; выйдя в гостиную, я попытался открыть входную дверь, но она не поддалась (видно, в замке есть какой-то секрет).

А для того, чтобы позвать Годи на помощь, мне надо было вернуться в мастерскую, я же не мог этого сделать: мне с лихвой хватало звуков.

Не в силах придумать что-либо более подходящее и, вновь почувствовав дурноту, я рухнул на ту самую кушетку, с которой наблюдал описанную отвратительную сцену.

По гудению воздуха в трубе, я понял, что Годи растопил свою маленькую домну и, по-видимому, сжигает сейчас части раскромсанного тела.

Потом в мастерской журчала вода. И вскоре он вышел — переодетый в чистое, умытый и причесанный. Он сначала мельком глянул на меня, затем пригляделся более внимательно, а потом сказал с досадой в голосе:

— Ох, простите, сударь. Я кажется не учел утонченности вашей психики и нарушил какие-то ваши этические установки?

— Зачем вы его убили?

— А зачем вам два Годи? — искренне удивился он.

— Тогда зачем вы его создали? — настаивал я.

— Чтобы убедиться, что могу это. Нормальный эксперимент.

— Чудовищный, жестокий эксперимент.

— Вовсе нет. Три часа назад этого существа на свете не существовало, и вот его снова нет. Я не нарушил равновесия мировых сил, а значит, не нарушил и никаких запретов. Я убил? Кого? Да его и не было никогда.

— Не надо было его создавать. Но уж если так случилось, следовало оставить его.

— Чтобы назавтра он начал претендовать на мой дом, на мое имущество, на мое имя, в конце концов?

— Но ведь это ВЫ создали его.

— Э-э, милейший, да я вижу, вы ничего не поняли. Это же был Годи. Павел Игнатович — собственной персоной, без подделки, без халтуры. Это был Я — от и до. Каждая молекула, каждая мысль совпадала с моими. А уж себя я знаю. Единственной возможностью избежать крупных неприятностей было воспользоваться его слабостью и растерянностью. Уж поверьте.