Чудо

До сих пор в каких-то моментах у меня возникают вопросы. И учили меня как раз в этом городе. Сколько времени утекло? Мне всё кажется, что не больше дня. – Анна разложила скатерть и начала выкладывать из корзинки закуски, пока доктор Сандерс отвлёкся на воспоминания. – Анну с пелёнок тоже учил, язык-то сложный. А ты говоришь, – прищурился он, – быстро освоил? Ну знаешь ли! Иногда мне кажется, что чудесные дети действительно могут больше, чем говорят, – он погрозил указательным пальцем, а затем улыбнулся, так что я не успел толком растеряться.

Мы расположились на полу.

– Сегодня, – пожаловался старик, – на время пения меня выгнали из святилища, так что я не поспеваю за своими планами. Весь день насмарку! Если хору удалось отогнать песчаную бурю, то мы всё равно задержимся. Конечно, если вы ещё горите желанием узнать про Темынь.

– Разумеется! – я вытащил изо рта бутерброд, от которого собирался откусить. – Не сомневайтесь! Сейчас… Мы очень стараемся ради вашего одобрения.

Доктор улыбнулся.

– Не думаю, что достоин такой чести.

И от вас требую много потому, что боюсь за себя и свою семью, – он приобнял внучку за плечи. – Уж прости. Кстати, о прогулке! До темноты чтоб Анна дома была! Иначе обоим уши надеру!

Анна вскочила и потянула меня за руку, хотя я только начал отливать себе в кружку чай из термоса.

Мы побродили по сумрачному парку, что стоял возле святилища. Из-за пышных деревьев даже днём там было темно. На грязной дороге простирались лужи, порой размером с приличный пруд.

Обедом здесь поливали потрескавшуюся от палящего солнца землю и превратили её в подобие болота.

– Ты одна сюда ходила? – удивился я. – Не страшно было?

– Деда уж слишком обо мне печётся, – она наморщила нос. – Но сидеть дома целыми днями или возле деды круги нарезать не могу.

Анна вывела меня на полянку, покрытую высокой полусухой травой. Через неё, утомлённый настырной жарой, нас высматривал заброшенный квартал.

– Здорово, правда? – побежала к нему Анна.

Я поспешил следом.

Старые дома смотрели безжизненными зрачками-окнами и отпугивали редкими поскрипываниями.

В безмолвии одинокого района они леденили душу. Казалось, стенали заблудившиеся призраки.

– А почему он заброшен, доктор Сандерс случаем не говорил?

Я озирался по сторонам и готовился в любую секунду нестись прочь.

– Ну-у, – она прошлась ладонью по верхушкам высохших злаков, и те мигом осыпались, будто были заговорены, и единственный способ спасти их – касание чьей-то руки.