Чудо

Я бы предложил ему кусочек, но сомневался, что он умеет есть, а если и умеет, скорее сожрёт кого-нибудь из нас, чем ломоть ветчины. Его рот, как пластилиновый, менялся в размерах, готовый поместить добрую половину меня. Он пытался выплюнуть пару слов, но получалась у него отвратная пародия на рыбу.

Амелия долго не уходила, упрашивала пойти на площадь, а мы набили желудки и стали настолько ленивыми, что попросту отказались стать свидетелями редкого события. У святилища собрался хор. Он исполнял песнь из Кошмарницы, которая должна была отогнать от города надвигающуюся песчаную бурю.

Гостья покинула нас с поникшей головой, и мне было бы стыдно, если бы не одно обстоятельство. Ватный человек уковылял следом. Песня не пришлась ему по нутру, а от меня он так ничего и не добился. Теперь я знал, что он звал меня к демону, и ничем помогать не желал.

Мы услышали песню прямо из номера. Громкая и мягкая, она врывалась в открытое окно и проползала в дверную щель. Просачивалась сквозь стены и потолок. Обволакивала и умиротворяла.

И тут меня осенило. Корнелия могла управлять звуками. Вероятно, у неё получилось бы сделать их зримыми не для меня одного, как делала это книга из святилища. Тогда бы Королева криками сумела обрисовать Темынь для тех, кто видеть его не мог, если он вдруг прорвётся через крепость Измены и нападёт.

– Что? – расхохоталась она. – Каким это образом?

Она умела направлять потоки в одну точку. Словно стрела, звуки летели к жертве, не распыляясь и не вредя другим.

– Не знаю. Над этим нужно подумать.

Корнелия мотнула головой, но согласилась как-нибудь между делом попробовать. По её взгляду я понял, ей тоже интересно, сможет ли она заставить слова расцвести буквально.

Тенеходец вернулся в прекрасном расположении духа. Он быстро запихал то ли склянки, то ли нечто схожее с ними – они пару раз брякнули у него в руках – в чемодан и направился к нам.

– Ну? – хлопнул он в ладоши, не давая спросить о том, где прятался и не напортачил ли случаем. – Приступим?

Не похвастался, чему так рад.

Мы уселись на пол посередине комнаты, специально очищенный от грязи и вещей. Ребята поудобнее расположились кто на кровати, кто на стульях, кто у окна, готовые к представлению.

Чонёль обхватил мои руки холодными липкими пальцами и крепко их сжал.