Чудо

Я смиренно сидел на ступеньках и подумывал о том, чтобы остаться ночевать в святилище, но доктор Сандерс не позволил.

– То, что казалось концом света с утра, – он складывал записные книжки, ручки и справочник в потрёпанный портфель, – к вечеру станет глупостью. Жизнь готовит нам много ужасных и приятных моментов. Что самое замечательное, – его губы расплылись в улыбке, – ты никогда не знаешь, какой из них она подсунет в следующее мгновение.

И вот я закрыл за собой дверь в берлогу. Чонёль закреплял ночник, напевая песенку, а Лейн в углу вторил ему.

– Повеселился, братец? – спросил Чонёль.

– О да, день пролетел на ура, – я пробирался через них к гнезду из одеял и подушек и рухнул в него. – Я просил, умолял доктора рассказать о Темыни, но он хочет видеть всех чудесных детей.

– Завтра сходим, – не поняла моего расстройства Мириам. – Моё веселье так и вовсе ограничилось тем, что пришлось выпить гадость, которую дал этот потомок.

И она тоже в порядке. Что же такое? В смысле, хорошо, что она не пострадала, но что же тогда случилось со мной?

– Дело не в том, что мы должны к нему прийти, – продолжил я. – Что он увидит, когда посмотрит на нас? Думаете, мы похожи на победителей Великого Зла?

– Ты про меня? – холодно отозвалась она.

Я заставил себя дотянуться до сумки, достал и разом закинул в рот несколько таблеток.

– Не только, – я положил пузырёк обратно и почувствовал себя глупо.

– Мы с сестрицей Мириам обсудили ваш разговор, – попытался успокоить меня Чонёль. – Ну, тот, про передачу способностей. – Если сейчас начнёт красоваться или мораль читать, пускай пеняет на себя. – Я буду твоим напарником, – похлопал он себя по груди. – Помогу тебе доказать, что вместе мы способны на гораздо большее! Как-никак первым об этом речь завёл.

Ответом послужили молчаливые кивки.

Я развалился поудобнее и закрыл глаза. Сколько глаз не смыкал, может, хоть усталость спасёт.

Нет. Я опять проворочался. Возможно, из-за того, что проснулась Корнелия, и завязался новый спор. Я выполз из самодельной постели и вышел на улицу.

Темнело. Зажигались редкие фонари. Свежесть разгоняла пропёкшийся дневной воздух.