Чудо

Помнишь, книга была открыта на страницах с городом? Мы ещё удивились, как так получилось!

– Лейн не мог, – оглядывался я в ожидании заказа. – Мы вдвоём-то еле с ней справлялись. Куда ему?

– Он был так уверен, когда доставал Кошмарницу! – Чонёль замер. – О! О-о-о! Кажется, я понял! – вскрикнул он и несколько пар глаз устремились к нашему столику. Я кивками извинялся за поведение товарища, а он тем временем продолжал: – Нам нужно было раньше всем собраться! Ты понял, братец? – Я шепнул что-то похожее на «не-а», и он засмеялся.

Я мотнул головой и уставился в телевизор. Начинались новости.

– Когда он касается чего-то или кого-то, то получает знания! – Огонь в его глазах пылал сквозь маску. – Как это называется? Как? – задёргал он меня.

– Психометрия, – я отодвинул от него свой стул.

– Ага, у него дар до абсурдности доходит. Как и у нас всех, думаю. Как бы воздух ему хуже света не стал! – Чонёль положил голову на стол и вздохнул. Вся радость испарилась из его тела, оставив нам удручённое разгадкой существо.

– Если это правда, – Корнелия скучающе игралась с салфеткой, – чего он здесь забыл? Наверняка уже знает, как избавиться от Темыни и жить в своё удовольствие.

– Видимо, не знает, – невольно согласился я с Чонёлем. – Ты посмотри на него.

– Если он коснётся тебя, то наверняка сможет научить говорить по-изменовски, – уверил Чонёль.

– Я его задела, помнишь?

– Значит, недостаточно сильно. Я тоже вас трогаю, но вы в тени не проваливаетесь. Попробуй держаться за Лейна подольше. Может, это поможет? Надеюсь, я не ошибаюсь, иначе доведём бедолагу до истерики почём зря.

– Да и плевать! – его слова раззадорили Корнелию. – Потерпит! Но почему тогда никто не догадался? Ты? Его предки? Трогаешь человека и умнеешь – по мне, так страннее некуда.

– У чудесных жизнь началась со странностей, – оправдался он. – Я много чего видывал, так что нет – умения братца Лейна не самое удивительное в моей жизни. А люди вокруг него… – он сел прямо и забарабанил пальцами по столу. – Думаю, мы можем делиться способностями между собой. Я не смогу перенести через тени кого-то живого, кроме чудесных детей.

– Пробовал? – закатила глаза Корнелия. – На обычных людях? Или воздух сотрясаешь? – она уставилась на меня.