Чудо

Как-нибудь покажу их вам, – она махнула рукой на прощанье.

Я глянул ей вслед и заметил в открытой настежь двери тёмный силуэт шатавшегося по двору Наби. Не сбежал и не испарился, хотя это было бы лучшей благодарностью. Делать нечего, я пригласил его войти.

– Кто это? – всполошился Чонёль. – Фу! Ещё и воняет!

– Собачка Звоноуха! – Корнелия развалилась на кровати, и волосы кровавым пятном расплылись по подушке. – В такой каморке действительно чувствуется запашок! Хозяин, помыл бы свою дворнягу!

– Ничего не понял! Какая собачка? – Чонёль покружил вокруг него и с недоверием коснулся ранки на щеке.

Наби не шелохнулся.

Королева начала рассказывать про наше приключение, собрав слушателей возле себя, а я затолкал Наби в крохотную уборную. На кривой полке лежали потрескавшееся мыло и пользованный шампунь затёртого года выпуска. Сойдёт. Пока в старенькую ванну набиралась вода, я вернулся в комнату, достал футболку и шорты из своей сумки, между делом ненавидя Корнелию за унижающие меня выдумки, которыми она сейчас вдохновенно делилась.

– Не люблю, – поморщился Наби. – Не полезу в ваше корыто. Хозяин, пощади! Мне и так хорошо.

Кое-как я затолкал его в воду, прямо в одежде, ещё и себя облил попутно. Хотел помочь с повязкой на его голове, но он прижался к стене, тяпнул меня за руку до крови и заявил, что сам разберётся. Пока он барахтался, я поискал аптечку, чтобы обработать укус и обжиться чистыми бинтами.

Я оставил Наби, когда он выдавливал вязкий шампунь из пыльного тюбика, а сам принял таблетки и, развалившись на стуле, прикрыл глаза.

Сил не было даже на то, чтобы злиться байкам Корнелии. Как никогда хотелось уснуть, а проснувшись, понять, что я дома. Мама мельтешит, опаздывая на работу. Тикают старые часы в прихожей. Папа ушёл, но его присутствие остро чувствуется в запахе одеколона, которым он себя опрыскивает, прежде чем выйти из дома.

Запахло, но не папиным одеколоном, а дешёвым мылом. Наби прошлёпал из ванной униженным и побеждённым.

Стоило Мириам глянуть на него, как она закашлялась и отвернулась. Корнелия удосужилась приоткрыть один глаз, уловив ёрзанья с её стороны, и разразилась диким хохотом.

Я схватил покрывало с пола и накинул его на Наби:

– Тебе же дали одежду.

– Она разве не на мне? – задумчиво протянул он. – Я определённо её надевал, хозяин. Может, это было не сейчас, а потом?

Повязку вот сделать не забыл.

В его чистых волосах по-прежнему виднелись сероватые пряди.