Чудо

Думаю, именно поэтому в комнате так уютно. – Я глянул на пустой потолок и вынужден был согласиться. – Нам всем. Лейн, ты на необитаемый остров собрался? Зачем столько жрачки? Эти оставим здесь. Ну, – предупредил Чонёль, застёгивая сумку, – сперва вещи! – Когда все трое стояли на убийственном пекле, он скомандовал: – Мамина радость, несёшь барахло Лейна!

Лейну катакомбы понравились. Он мычал без передышки, тыкая пальцами в каменные плиты стен. Хоть кому-то счастье!

Я предложил выбраться поближе к воротам, чтобы наше появление не выглядело подозрительным.

Люди должны были увидеть, что мы не из воздуха возникли, а прошли через испытание вонью и звенящими стенами. Иначе, боюсь, нас бы выловили и подвергли тем пыткам, что изображались в Кошмарнице.

Не с одной попытки, но мы высунулись из-под нужной крышки и благополучно вылезли за бирюзовой колонной, возвышающейся у ворот. Чонёль выскочил первым, заверив, что он единственный, кто разведает обстановку и не попадётся. В общем-то, он неплохо справился.

Я надел шляпу и натянул на лицо так, чтобы его трудно было рассмотреть.

Затем нацепил солнцезащитные очки и поднял ворот куртки, закрепив за него огромные наушники. До чего же жарко!

– Что с тобой? – проворчал Чонёль.

– Маскируюсь. Если в городе даже краем уха слышали про Чудо, то и о том, кто мы такие здесь тоже знают. С Лейном что делать будем?

– Он из дому ни разу в жизни не выходил. Его ни разу не печатали в газете и в передачах не показывали. Я ни единой его фоточки не выкладывал. Хотя очень хотелось, – процедил сквозь зубы Чонëль.

– Одна его фотография столько бы внимания привлекла! Да что там! – он тяжело выдохнул, будто вся его грудная клетка неимоверно болела. – Ладно, проехали! Пускай идёт, как хочет! Не признают.

Я зря надеялся, что мы не привлечём к себе внимания. Скрип чемодана разносился по всему городу. Лейн тоже не желал быть тихоней. Он срывался к камням у люков и норовил набить ими карманы. Когда мы его оттаскивали, он находил новый способ нас помучить: мычал и стонал, недовольный солнечными лучами, при этом срывал капюшон всякий раз, когда я умудрялся натянуть его на кудрявую башку.

Пришлось раскрыть над ним зонт.

Горожане останавливались и наблюдали за нами. Сквозь их недоумённый шёпот я услышал барабан. Чьи-то пальцы шутливо стучали по нему. Перед глазами коброй завилась серебристая нить.

– Ты чего? – потрепал меня по плечу Чонёль, и я мотнул головой. – Тогда пойдём скорее! А то от этих взглядов у меня мурашки по спине бегут.