Чудо

Она тихо прикрыла дверь, и Чонёль высунулся из укрытия.

– Почему мы опять здесь? – спросил я.

– К братцу Лейну Темынь тоже придёт, – указал он на существо в углу. – Но он же не говорит, и никто кроме нас его не защитит. Никто не поймёт, что ему грозит! Может, ты и удивишься, не для себя одного стараюсь… – он умолк, поняв, что я не слушаю. – Знаешь, отлично! Я верну тебя. Просто знай, Малиша была уверена, что справится. И она бы легко не сдалась, по крайней мере, не потому что испугалась.

– Какой у него талант? – огляделся я в поисках того, чтоб могло навести на ответ.

– Не знаю, – опустил он голову. – Кодового имени у него потому и нет. Да и какая разница? – присел он на книги. – Темынь…

– Зачем ты мне это говоришь? В смысле, тебе больше не к кому обратиться?

– К кому? Думаешь, кто-то нам поможет? Прямо как шестнадцать лет назад? Ой, стоп! А кто это нам тогда помог? Точно. Чудо. Из всех чудесных ты, братец, более… – Чонёль постучал по виску. – Ирв ещё, но ты сам видел. Чтобы безопасное место подобрать, нужно столько всего знать, а я не любитель, – он взял первую подвернувшуюся книгу, – всего этого, – и швырнул её в сторону.

– Я узнал о Темыни несколько часов назад. Что, по-твоему, могу сообразить? Ладно-ладно. Согласен, что-то здесь не так, – сдался я. Спорить действительно было не о чем. – Лиха беда начало, – подбодрил я себя и добавил: – Верни меня домой.

Он доставил меня к магазинчику ужасов. В тенях ничего разглядеть не удалось, зато отчётливо слышалось тиканье. По утверждениям Чонёля, оно и к лучшему.

– От дома далеко, – раздосадовался я.

– К тебе же Темынь наведывался! Я туда больше ни ногой! Да и мамка твоя не меньше жути нагоняет, – вздрогнул он. – Мало ли попадусь ей! В общем, жду тебя здесь. Часа хватит?

Окольными путями я добрался до дома. Не хватало, чтобы по городу разнеслись слухи о том, что чудесный ребёнок разгуливал босиком и в простыне.

Собрался я поспешно – чуть не забыл таблетки. Выгреб накопленные деньги из тайника. Позвонил маме. Она отругала, мол, такой-сякой, проспал завтрак и утренние занятия. В мою комнату она не заглядывала. Наверняка сама надеялась, что до обеда продрыхну. Из-за чувствительного слуха о крепком сне можно только мечтать, оттого мешки под глазами стали неотъемлемой частью моего лица. Меня никогда не будили.