Чудо

– На каких фотографиях?

Она съёжилась от моего очевидного недоверия, порылась на столе, не отпуская черенка ошейника, нашла фотографию среди бумаг и прижала её к решёткам клетки:

– Вот! Я же не с бухты-барахты это делаю! Я проверяю каждую мелочь, каждую ниточку! Она хитрая, попалась в кадр всего раз, но этого было достаточно.

Тогда, на прогулке. Я попытался припомнить, что же такое заставило Амелию прийти к неправильному выводу. Корнелия дула на Анну, топя её в своём голосе. Наверно, поэтому. Анна не могла быть нечистью.

Я бросил взгляд на Чонёля, мысленно моля переубедить Амелию. Она души в нём не чаяла, вдруг прислушается.

– Посмотри на неё! – Тенеходец поправил маску и встал чуть ближе к палящей решётке. – Она же чахнет на глазах.

– Ей станет лучше, – повторяла та. – Вот увидите!

– Нет-нет-нет!

Но она вкалывала лекарство. Анна побледнела и дёрнулась, поцарапав себя о гвозди ошейника.

Амелия аккуратно раскрыла его и вытащила из клетки.

Под звяканье и бурление я наблюдал за тем, как Анна медленно теряет сознание.

– Кто тебя на такое надоумил? – Корнелия мерила шагами клетку, сейчас она могла только так выпустить пар.

– Я сама, – только и ответила Амелия.

Королева развела руками, недовольная ответом, но ничего поделать не могла, как бы ни желала.

– Амелия… Амелия… – протянул Чонёль. – Я точно слышал это имя. Оно так знакомо, хотя никаких Амелий я раньше не встречал. Лейн, поройся в своей голове? Может, найдёшь что?

Лейн, строивший из себя неваляшку до этого момента, застыл. Уставился в одну точку и зашевелил губами.

– Из давнишней газеты статья, – сообщил он, возвращаясь из склада своих знаний к нам. – Была некая семья С., которую жестоко убили в их же доме. В живых осталась одна дочь. Нашумевшая была история.

– Я тогда ходила в школу, – подхватила Амелия. Видимо, память о прошлом взяла своё. – Как-то вернулась с занятий, а вся моя семья мертва. Демон, что сделал это, стоял в гостиной и ждал меня. Я расплакалась и спросила, зачем он так с нами поступил. А он ответил, что это его суть, и по-другому он не может, даже если бы хотел. И в ту самую секунду я поняла, что на самом деле нечисть несчастна. Её нужно жалеть, а не ненавидеть. Её нужно спасать.