Чудо

Мама печёт лепёшки, а масло на сковороде шипит. Странное дыхание… Такое же, как и в моей комнате. Немного сбивчивое. Кто-то взволнован. Кто-то ждёт.

Я пошёл к нему, согласно нарисованной стрелке. Дыхание растворялось в других звуках, теряло свою чёткость с каждым моим движением. След из шумов, однако, довёл меня до магазинчика ужасов.

Обычно с клиентами сразу здоровались, но в этот раз продавец даже не глянул в мою сторону. Он стоял у прилавка и угодливо показывал товар. Покупатель отнекивался и тараторил, видимо, желая получить нечто иное.

Одежда привереды была яркой до рези в глазах, так что при входе в магазинчик каждый бы посмотрел сначала на него и лишь потом пошёл бы к товарам.

Высокий блондин в плаще и шляпе топтался у витрины и задумчиво изучал наборы фокусов. Женщина без особых отличительных черт бродила вокруг стенда с игрушками. Интерес к ней пропал сразу, зовущий голос был мужским.

Продавец прошмыгнул на склад, поискать, что ещё он мог предложить посетителю, и его мучитель повернулся к стеллажам.

Вот спереди его одежда была обычной. Парень хмурился и плотно сжимал губы, пощёлкивая пальцами. Часть его лица ото лба до носа скрывал широкий капюшон. Не беда, всё равно не он, слишком яркий, я бы его не упустил.

Женщина тяжело вздохнула и остановилась. Она выбрала тряпичную куклу и начала её мять, напевая. Никого не смутила её колыбельная, впрочем, как и босые ноги. И так же никто, кроме меня, не обратил внимания, когда она умолкла и вместе с игрушкой направилась к выходу.

Я притворился, что любуюсь уродливыми открытками на вертушке, искоса следя за ней.

Она прошла сквозь закрытую дверь, а игрушка упала на пол. Женщина зарыдала, склонившись над своей потерей. Теперь в магазине находилась верхняя часть её тела, торчала, будто трофейная голова животного на стене в домике какого-нибудь охотника. Она направила на меня свой мёртвый взгляд и заголосила сильнее.

«Уйди, – крутилось у меня в голове. – Уйди…» Я больше не справлялся с погоней, потому вставил жучок обратно в ухо.

Плач прекратился. У двери не было никакой женщины.

В магазинчике сочеталось столько мерзких звуков – от мышиного писка до смеха клоунов – не мудрено, что она померещилась.

– Странно, – сказал блондин в шляпе, проходя мимо меня, – как она оказалась у входа? – и положил тряпичную куклу к прочим игрушкам.

– Вы… – начал было я, и он напрягся.

На плечо мне легла пластмассовая рука игрушечного скелета.

– Ку-ку! – раздалось за спиной.