Чудо

Они были исколоты, и я искренне удивился, как он дался. – Наглые, наглые людишки!

– Тебе кто-то из жителей Измены не угодил? – я посветил на него фонариком.

– Все! – зажмурился Зелёнка. – Хочу сжечь этот город дотла!

– И на что надеялся? Постой-ка! Ты хотел забрать моё лицо, – вспомнились его нападки. – Но разве оно тебе нужно?

Мелисса говорила, что демон, принявший её облик, не касался её.

– Пригодилось бы! Но ты всё же нечисть! Хоть, вижу, сам об этом мало знаешь. Бывает, – буркнул он. – Может, ты кукушонок? Твоё лицо – обычная маска.

У таких, как мы, нет постоянной внешности. Чтобы походить на кого-то, одних мы копируем, других съедаем. Иногда переселяемся, но это уже высший пилотаж! Когда я вылупился, у меня из спины торчали рога. На крылья походили, но жуть какие острые! От одного только взгляда на них обрезаться можно было! – Я недоверчиво мотнул головой, но Зелëнка не придал этому никакого значения. – А теперь посмотри, – закрутился он, словно гоняющийся за собственным хвостом щенок, – годы спустя меня прежнего и не узнать!

– Я такой от рождения.

– Неужто? Ничего? Даже цвет глаз не менялся?

– Нет.

За спиной раздался смешок. «Ох, и чудный ребёнок этот чудесный ребёнок!» – запел Зелёнка.

– Откуда ты знаешь? – Я постарался заткнуть расшумевшегося демона, направив ему в глаза фонарик.

– Все знают про чудесных детей! – Настроение моего попутчика улучшилось. Он игриво отмахнулся от света. – Сперва не признал, но раз ты пахнешь как демон и ни разу не менялся, точно чудесный.

Вы же химеры!

– С чего это вдруг?

– Есть демоны, – его голос прозвучал близко, – есть люди! – ещё ближе. – А есть чудесные дети, – прошептал он над самым ухом. Затем его смех раздался где-то далеко.

– Ну, а ведьмы там всякие кто же?

– Кто-то – мы, а кто-то – эти мерзкие слабаки, притворяющиеся нами! Человек ненавидит демонов, но всё равно хочет быть на них похожим, – задумался Зелёнка. – Вот и придумывает пути, которыми может пойти против своей природы! Слышал я пение хоров.

Слабовато! Чую я, для того, кто грядёт, кто бы это ни был, скорее зубочистка, чем кинжал.

– Странный ты. Говоришь, люди вам завидуют, а сам сейчас на человека похож. Почти. Две ноги, две руки. Ходишь прямо. Глаза два, один нос и рот. Чешуйки бы поменьше да перьев – и не отличить!

– Ну, так мне в город нужно было попасть.

– Зачем? – повторил я. – Что тебе здесь плохого сделали?

Уж очень не верилось, что из глупости и слепой ненависти он полез в Измену.