Чудо

Корнелия шепнула, и они повалились на землю.

– Обязательно было? – спросил я, пока она тыкала носом кроссовки одного из них. – Мы могли пробраться мимо. Они не особо и внимательные.

– Если нас поймают, они будут в числе тех, кто нас окружит, – она поправила кепку, под которой прятала волосы, и пошла вперёд.

– Да, или остальные поймут, что к ним кто-то пробрался, – поплёлся я следом, – если увидят этих двоих без сознания.

– Тоже верно. Так что? Хочешь бросить эту затею? Поныть где-нибудь в углу? Нет? Тогда закрой рот и пошевеливайся!

Склад был завален ящиками.

Голоса зазвучали сразу. Вразбивку, с разных концов склада. Прежде чем я расслышал Али, Корнелии успела наскучить наша спасательная операция. Она бродила возле меня, раздувая ноздри и сопя.

– Ты мешаешь, – сказал я. – Лишь тебя и слышно. – Она подняла руки в знак повиновения и притихла.

– Мне снова повторять, насколько плохо он поступил? – Али потёр обрубок уха. – Двух раз не хватило? – Корнелия легонько ударилась о ящики, не успев вовремя затормозить, и он глянул в нашу сторону.

– Мы уже объясняем, – отозвался один из стоящих рядом мужчин, чем отвлёк от нас внимание Али. – Нам такое не надоест никогда. Не думал, что ты лично придёшь.

– Такое я не пропущу.

Наби получил нехилый пинок и взвыл.

– Я больше не буду, – захныкал он. – Прошу! Пожалуйста. Я больше никогда-никогда вас не ослушаюсь! Пожалуйста!

– А вот и приятные уху мольбы. Знаешь, как старика порадовать. Говори. Говори! – усмехнулся Али. – Наказание ты своё получишь при любом раскладе.

Мы наблюдали за сценой из-за ящиков. Вступать с людьми Али в неравный бой было глупостью – у нескольких из них я заметил дубинки, но не сомневался, что имелось оружие и опаснее.

– Бессмысленно, – уселся я на пол, когда по складу разнеслись раскаты глухих ударов. – На что мы надеялись, когда сюда шли? Посмотри на них. Это же не шутки, они убить ведь могут. Ты… такая смелая, когда дело касается людей. Вот бы и с собирательницей так разбиралась.

– Люди слабые, чего их бояться? – Её глаза дико блеснули, когда она повернулась ко мне. – Чего расселся? Прости, юбки, за которую ты мог бы спрятаться, здесь нет. Мамочка осталась дома.