Случаи из практики Евы Б.

Сперва же нужно осмотреться, понять, в каких условиях живет девочка, а также найти выход или хотя бы телефон.

Ева быстро прошла по комнатам второго этажа, таким же темным и мрачным, так же причудливо обставленным, как и детская. Кое-где попадались приметы современности вроде проигрывателя или телевизора, но в целом, казалось, время избегало этот дом. Ева бы тоже так поступила. На окнах во всех комнатах были решетки и тяжелые плотные шторы. Такие же плотные занавеси закрывали зеркала — точно в доме недавно кто-то умер.

Ева спустилась и осмотрела первый этаж, такой же мрачный и необжитой. Кое-где мебель была в чехлах, зеркала точно так же занавешены, а в одной из комнат грудой сложены картонные коробки. Ева успела уже убедиться, что электричество на первом этаже не работает, поэтому не стала даже пытаться зажечь свет.

Погребальная урна.

- Матьвашутак! - выдохнула Ева непривычным баском и, пятясь, пятясь, выбралась из злополучной комнаты.

Целая груда коробок. А если в каждой из них — погребальные урны? А если там внутри прах?

Впрочем, шикнула Ева на вновь не к месту разыгравшееся воображение, может мистер Баллиоль работает гробовщиком, и это образцы, так сказать, продукта. И все же, впредь Ева старалась держаться от этой странной комнаты подальше.

Оставалась только кухня. В кухне должен быть черный ход. И телефон. Ева осмотрела уже два этажа, телефона не отыскала, но хоть где-то он должен быть!

Кухня оказалась просторной и величественной, словно пришедшей из бабушкиных воспоминаний. Бабушка служила вот на такой кухне — а может, и в месте побольше, посолиднее, в конце концов она работала на аристократов. Ева провела лучом фонаря, разглядывая обстановку: выкрашенный в мятный цвет старомодный Кельвинатор1, шестиконфорочная плита, широкий разделочный стол, водонагревательный чан, маленький столик с парой венских стульев под заколоченным окном.

Ева метнулась к ней, едва не споткнувшись на пороге, дернула, толкнула, пнула… Дверь не поддалась.

Ева выругалась — за подобные слова бабушка хорошенько бы ее отшлепала, но другие ситуации едва ли соответствовали — выдвинула стул и села. Она, это следовало признать, угодила в ловушку.