Случаи из практики Евы Б.

На некоторых снимках он даже улыбался, но как-то вымучено, как человек, которого заставили позировать силой.

Любопытство окончательно победило воспитание, и Ева принялась внимательно осматривать комнату загадочной женщины, бывшей по всей видимости женой Баллиоля и матерью Алисы. В шкафу висели красивые платья отменного качества, в ящике комода лежало шелковое белье и нераспакованные нейлоновые чулки. И стопка писем, перевязанных бледно-розовой лентой. Адресованы они были Флоре Баллиоль.

- Флора… - Ева подержала письма в руках и вернула в ящик.

На дне обнаружилась также небольшая тетрадь в белом коленкоровом переплете, которую Ева пролистала машинально. Это скорее всего дневник, и читать его точно так же не следует.

Взгляд зацепился за фразу, написанную неровным, прыгающим почерком: «Я не могу выбраться из этого дома».

* * *

15 мая ‘68

Мондо вернулся сегодня из Франции. Говорит, в Париже беспорядки, но в провинции все еще тихо. Это, в конце концов, не Французская революция.

15 мая ’68, вечер

Поговорив по телефону, Мондо вдруг ни с того ни с сего велел нам собирать вещи. Лисонька плакала. Ей не нравятся сборы, они почти всегда означают, что ее везут к бабушке. Лисонька ненавидит этот старый дом.

(Следующие несколько строк густо зачеркнуты)

И я ненавижу. Но Мондо говорит, мы теперь будем жить здесь.

19 мая ‘68, 19-00

Дни прошли в хлопотах, и конечно, Ваймунд в них не участвовал. Едва мы приехали, он поднялся наверх и закрылся в лаборатории вместе со своим отцом. Ему и дела нет до нас с Алисой. Ему дела нет до того, как сильно я ненавижу этот дом, как губительно действует он на мою душу и мои мысли.

20 мая ’68, 7-00

Когда мы поженились, я уже знала, что дом Баллиолей проклят. Те, кто жил в нем, едва дотягивали до тридцати. Это нездоровое место. Если всему искать рациональное объяснение, как меня учили, то вот оно: тут сыро, в перекрытиях давно поселились грибок и плесень, а подвал… Баллиоли живут над собственными гробами.

В мои сны.

Я проснулась около часа тому назад в полной уверенности, что Алиса плачет. Плач ворвался в мой сон. Я слышала его. Я почти его ощущала, но в коридоре была тишина. И темнота, что здесь повсюду.

Несколько лет назад мой свекор велел заколотить и замуровать окна.