Случаи из практики Евы Б.

В 1863 году вышло издание с иллюстрациями Луи Бретона

11 апреля

Ева проснулась, как от толчка. Сквозь незакрытые накануне шторы, сквозь решетки и давно не мытые окна пробивался свет. Где-то с той стороны, в свободном мире, было сейчас тепло и солнечно.

«Свободный мир». Ева усмехнулась саркастически. Здорово отдает учебником по политической географии.

Осторожно переложив сладко спящую Алису с коленей, Ева встала и с удовольствием, до хруста в затекших мышцах потянулась. Тело удалось размять довольно быстро, но голова оставалась тяжелой.

И снилась всякая ерунда. Впрочем, дом этот давал немало впечатлений, так что неудивительно, что сны тут такие яркие. И дурные.

Нужно освежиться, решила Ева и наконец-то осмотрела смежные комнаты за двумя неприметными дверями. Закрытые, они сливались с обоями, расписанными изящными букетами роз и васильков, и только круглая хрустальная ручка выдавала, что тут есть дверь.

За одной оказалась спальня, изящная, воздушная, девичья, если, конечно, открыть окна.

За второй — ванная комната с изысканной, также розами расписанной фарфоровой сантехникой, с рядами хрустальных флаконов и целым выводком резиновых уточек на краю ванны.

Ева открутила кран, кое-как отрегулировала температуру воды, пахнущей неприятно — ржавчиной и древней затхлостью подвалов, — и ополоснула лицо. Сдвинула в сторону ткань, скрывающую зеркало, и изучила свое отражение. Ощущение было такое, что за минувшие двое суток Ева превратилась в скелет, однако, надо признать, выглядела она все еще неплохо.

Разве что побледнела. Еще пара дней в этом доме без солнца, и она, должно быть, совсем побелеет.

В зеркале шевельнулось что-то, одновременно белое и темное, и Ева поспешила задернуть занавесь. Не следует потакать своим фантазиям.

В животе заурчало.

- Интересно, а завтрак в буфетной найдется?

Сказав это, Ева содрогнулась. Она почти начала воспринимать происходящее как нечто обыденное. Почти привыкла. И это опасно, очень опасно. Она вплотную приблизилась к грани, за которой заканчивается норма и начинается извращение.

- И мне на это потребовалось всего два дня, - вслух пожаловалась Ева. - А потом моим именем какой-нибудь синдром назовут или комплекс.

Посмеиваясь, Ева вернулась в комнату. Алиса все еще спала, морщась болезненно. Ева раскрыла шторы пошире, чтобы впустить больше света — насколько это позволяли решетки и мутные стекла, — и сдвинула щеколду на двери.

Темный коридор ее нервировал.