Принцессы возвращаются домой

– «Я желал сказать, что являюсь вернейшим и преданнейшим Вашим слугой, моя королева»…

Ляля краешком глаза увидела, как королева с дочерью удалилась, а за ними следовал тот человек – высокий, красивый, но чем-то ей не понравившийся…

Дед Мороз улыбнулся ей и сказал про себя: «Что же, действует превосходно. Но пока ещё рано решать окончательно, кто есть кто».

Он взмахнул волшебной палочкой и прошептал над головкой Ляли: «Спи, забудь»…

Папа с мамой нашли её мирно дремлющей на толстом ватном слое снега под ёлкой.

Лялю даже не стали ругать. Посмеялись, назвали «спящей красавицей», поправили помятое и слегка запылённое платье – и папа на руках понёс её в зал, где через пару минут должно было начаться праздничное представление.

А когда оно завершилось, и похищенная Змеем Горынычем принцесса Снежинка была спасена, превратившись в Снегурочку, и ёлка под дружные крики зала зажглась, Лялю, как и прочих детишек, повели под сверкавшее сотнями лампочек дерево – фотографироваться…

Совсем забыть про свои приключения в зазеркалье она не смогла.

Но все думали, будто она сочиняет. Или пересказывает сон, увиденный под еловыми лапами.

И, в конце концов, Ляля и сама стала думать, что всё это ей померещилось.

Только с тех пор она втайне присвоила себе это красивое имя – Эвлалия, и порой возвращалась к мысли о том, что она – потерявшаяся принцесса…

146.

В середине острова возвышалась огромная, почти чёрная, ель.

У её подножья было маленькое, совершенное круглое, болотце с неподвижной водой, не тревожимой даже росчерками жучков-водомерок.

А под елью стоял глубокий старик с седой бородой, в серебристом длинном наряде и с серебряным посохом. Рядом с ним сидел рыжий кот – Ляля точно знала теперь, что это вовсе не Кеша, а помощник архимага Гронта, царственный Артаксеркс.

– Добрый вечер, принцесса, – приветствовал её архимаг.

– Добрый вечер. Но я не принцесса, – возразила она.

– Ты уверена?

– Да.

– И никогда не пожалеешь об этих словах?

Ляля немного помедлила, прежде чем ответить.

Маг сделал взмах тонкой палочкой, и поверхность болотца отразила не тёмную зелень и не вечернее московское небо, а городок с черепичными крышами и кривыми мощёными улочками, высокий холм с королевским дворцом, где можно было различить даже окошко спальни принцессы и белых голубей, копошившихся на подоконнике…

– Нет, – сказала решительно Ляля.

– Почему? – усмехнулся архимаг. – Надоело? Боишься не справиться?

– Я люблю своих маму и папу.