Принцессы возвращаются домой

По справедливости, его бы следовало осудить и казнить за доказанную узурпацию власти. Но Аркадий Сергеич считал, что он не имеет права вершить приговоры. Нужно было дождаться возвращения хоть кого-то из венценосных особ – короля, королевы либо принцессы.

А вот как это сделать, великий маг совершенно не знал.

Даже если догадка Дориона была и верна – что с того? Путь на Остров Бурь (он же Остров Радости) был неблизок и довольно опасен. А добравшись туда, кто бы мог отыскать принцессу-драконицу и заставить её вновь принять человеческий облик, чтобы занять мидонский престол? Да и так ли это было нужно для общего блага? Изменения в её психике могли оказаться необратимыми; одно дело – девушка, в душе которой втайне от неё самой дремлет сущность дракона, другое – дракон, вынужденно принявший обличие девушки…

И что прикажете делать с Лялей-Эвлалией? Насильно тащить её в иную реальность? Отнимать у родителей, лишать привычного круга друзей и учителей, вовлекать в интриги, перед которыми опустили бы руки многие взрослые? Ляля правила бы несравненно мягче, нежели Клавдия, однако – зачем, если это не принесло бы ей счастья?.

Аркадий Сергеевич видел только один-единственый выход из положения, внушённый опытом просвещённого человека Новейшего времени.

В Мидонии нужно сменить государственный строй.

143.

– Я попробовала написать продолжение этой истории, – сказала Наташа, озабоченно глядя на Николая Евгеньевича и Родиона.

– И… что? – спросили они, поскольку она сделала долгую паузу.

– Ничего хорошего. На всякий случай, я придумала несколько вариантов. И ни один мне не нравится. А значит, ни один не является истинным и единственно вероятным.

– Расскажи, подумаем вместе, – предложил Родион.

– Я затем и пришла. Не плясать же и не есть пирожки, хотя они вкусные… А обсуждать всё это по телефону с каждым отдельно – сложно и долго. Так вот. Первый вариант: посылаем двух претендентов-соперников, Дориона и Перотина, в экспедицию за одраконившейся принцессой.

Тут Родион покраснел, как яблоко, лежавшее перед ним на тарелке.