Принцессы возвращаются домой

Этой девушке он никогда бы не стал помогать, никогда бы ради неё не впутался в несусветную авантюру, никогда не ввёл бы в дом Громовых… Бедный, бедный Аркадий Сергеич – утром он прислал эсэмэску, что вынужден был превратиться в великого мага Аскания… Неужели уже навсегда? И возврата не будет? А как же Наташа и Аэлита Касимовна?!.. И всё из-за этой капризной и легкомысленной дуры, вздумавшей примерить корону принцессы, а потом вдруг решившей, что ей она не к лицу!..

Он хотел отказаться от приглашения, но случайно узнал, что там будет Лапушкин и, возможно, кто-то из Громовых – этих людей он очень хотел повидать, чтобы договориться, как действовать дальше.

Родион подсел к Николаю Евгеньевичу, приютившемуся в тенёчке со стаканом холодной минеральной воды.

– Здравствуйте, – чуть натянуто обратился он к Лапушкину.

– А, привет! – улыбнулся тот, словно бы не помня их пикировки. – Верный рыцарь прекрасной принцессы… Родион, если не ошибаюсь?

– В моём имени – не ошибаетесь. Остальное же… Лучше не будем об этом.

– Почему?

– Я такой же рыцарь, как Ляля – принцесса. Ерунда это всё.

– Интересно! А психушка, забитая жертвами экспериментов Аскания – тоже, по-твоему, ерунда?

Родион немного смутился, но ответил встречным вопросом:

– Кстати, а есть какие-то сведения, где Асканий? Пусть бы этот диверсант-самоучка и восстановил статус-кво!

– Проблема, милый мой, в том, что сперва придётся вернуть в статус-кво его самого.

– ??...

Николай Евгеньевич наклонился поближе и сказал почти шёпотом:

– Я поймал его.

Он у меня. Сидит в картонной коробке под тряпочкой.

– ?????...

– Мне пришлось пальнуть в него последним белым патроном и превратить в черепаху.

– П-почему – в ч-черепаху? – спросил совершенно опешивший Родион.

– Так уж вышло. Попался-то он в виде пуделя. Ну, и начал скулить и кусаться. А потом мой напарник нечаянно выстрелил, выругавшись – «Сам козёл!» – и Асканий стал крупным и агрессивным животным. Выхода у меня просто не было.

Черепаха – создание мирное, молчаливое, тихоходное и нехищное. Никуда не сбежит, никому ничего не расскажет. Но зато теперь и ничего не исправит. Ведь оставшийся коричневый катышек у меня куда-то пропал. Он, знаешь ли, был в целлофане, заколотом женской шпилькой – наверное, выскользнул из кармана где-нибудь по дороге…

– Николай Евгеньевич, кажется, этот шарик теперь у меня.

– Как?! Откуда?!

– Мой кот притащил. И упрятал под коврик у двери.