Принцессы возвращаются домой

Дела его после аврально-скандального открытия конкурирующего кафе «Ай-лю-лю» шли неважно, и он был лишь рад предложению выкупить столики с четырех до восьми часов вечера – солидная щедрая публика летом стекалась в кафе лишь на самом закате и гуляла почти до полуночи, а до этого изредка забредали бабульки с детишками – выпить сладкой водички и скушать мороженого, или парочки бедных студентов, бравшие один шашлычок на двоих, а то и вовсе бутылку пива и чипсы… Всё равно спиртным крепче пива торговать сейчас запрещено.

Когда начали появляться гости, настроение Шахрияра Баязидовича поднялось ещё больше. Ай, какие чудесные девушки! Розы, персики, райские гурии! С именами как сладкая песня – Иоланта, Карина, Марина, Ангелина, Елизавета… И виновница торжества хороша как принцесса в своём пышном розовом платье, а зовут её, кажется, Лялей… Да и мальчики славные, интеллигентные, все в приличных костюмах, аккуратно причёсанные, разговаривают меж собою без матерных слов… В это общество Шахрияр Баязидович не постеснялся бы отпустить даже собственных сыновей, которых воспитывал в патриархальной строгости, не дозволяя им знаться с московской шальной молодёжью.

– Выдержала? – бросилась к дочери Екатерина Витальевна.

– Да! Пятёрка! – показала для наглядности Ляля раскрытые пальцы.

– А Родинька?

– Баллом ниже. Срезался на дополнительном вопросе. Видно, недоучил.

– Всё равно молодец! Родя, Родя, иди сюда, дай, поздравлю!.. Что такой хмурый?

– Мало спал, Катерина Витальна. Зубрил.

– Хочешь, закажем тебе кофейку?

– Нет, спасибо.

– Ты не стесняйся, всё выкуплено, муж сказал – гуляем по-царски… Кстати, надо тебя познакомить… Вася, Василий Петрович, подойди на минутку – вот тот самый герой, который вытянул нашу Лялю на четвёртку по химии! Родион… как тебя там по батюшке?… Александрович?.

Лялин отец, крепкий золотоволосый мужчина лет сорока, пожал ему руку:

– Ну, будем дружить!

Родион смущённо кивнул.

Ему очень нравились старшие Соколовы, но Ляля в последние дни и часы стала просто невыносимой. Она высокомерно взирала на него, как на глупого мальчика, впавшего в детство и бредящего какими-то сказками.