Книга №8

Давай на руки полью.

Она сняла последние оладушки со сковороды и прикрыла их полотенцем, затем вышла на улицу, где на лавочке стояло ведро с водой. Рядом лежал большой эмалированный ковш, который, как и ведро очевидно там поставлен сегодня с утра, поскольку прежде всего этого на скамейке Димка не замечал.

Посетив небольшое, но добротно сколоченное «здание для раздумий», парень подошёл к тётушке.

Вода уже немного нагрелась на утреннем солнце, но всё ещё радовала прохладой.

- Мыло бери, не смотри, что оно не слишком шикарное на вид и на городское не похоже, зато натуральное, не то, что у вас, химия с отдушками, - приговаривала, улыбаясь, тётя Катя, продолжая любоваться, каким красивым вырос её племянник.

- Да, вы не переживайте, я ж не девушка, чтобы из-за мыла трагедии устраивать. Нормально всё.

Он наклонился пониже, чтобы вода не намочила штанов. Мыло пахло знакомо, он не мог вспомнить чем, но запах не был неприятным, скорее наоборот, символизировал собой какую-то вселенскую чистоту, а вода, льющаяся из ковшика на спину, бодрила.

Сразу же после того, как вытерся льняным полотенцем, которое подала тётя Катя, он окончательно забыл про сон, зато тут же появилось непреодолимое желание срочно съесть те вкусно пахнущие оладьи.

«Вот что делает солнечное утро и свежий деревенский воздух с городскими жителями», - подумал Димка и улыбнулся.

- Садись к столу, - улыбнувшись в ответ на его мысли, позвала тётушка. – Ты, Митенька сейчас стал очень на деда своего похож, на нашего с твоей мамой отца, тот тоже хорош собой был, девки за ним табунами бегали.

А маленьким вроде и не походил на него вовсе. Время, оно такое, лепит из нас, что ему вздумается.

Через минуту перед дорогим гостем стоял ароматный чай, блюдце с земляничным вареньем и целая горка оладий на тарелке.

- Извини, абрикосового не было, - с лёгкой усмешкой произнесла хозяйка, наливая себе чай, - чего-то абрикосы у нас в сибирском лесу прошлым летом не шибко уродились.

Зато земляники мы с Полосатым набрали вдоволь, на всю зиму и насушили, и варенья наварили. Правда, рыжий? - произнесла она, макая в варенье румяный оладушек, и подмигнула кому-то за Димкиной спиной, прежде чем отправила его в рот, перед этим улыбнувшись так, что парню показалось, будто стало светлее.

Так улыбаться никто из его знакомых точно не умел. Мамина улыбка тоже была красивой, светлой, но всё-таки не настолько.