Лихорадка Пифона

— Чего это он? — спросил Генрих.

— Он меня давно боится, а теперь в идола превратил, — ответил Феникс.

— А ты спрашиваешь, почему я здесь, — сказал Шкварк и с важным видом удалился.

Генрих с удовольствием большими глотками выпил бульон, а потом спросил:

— Это лихорадка Пифона тебя так?

— Она.

— Мощная штука.

— У меня не получается ее контролировать. Можно сгореть заживо, как Арагон.

— Арагон сгорел в лихорадке Пифона? Он же был великим волшебником!

— Я думаю, что пророчество настолько поразило его, что он не смог управлять собой, а может, не захотел дальше жить.

— Что он мог такого увидеть?

— Это так, предположение. Он умер с этой тайной, — уклонился от ответа Феникс.

— Я, честно говоря, завидовал, что ты такой особенный: яд сильнее Амфисбены, лихорадка Пифона. Но сейчас смотрю на тебя и понимаю, что с такими дарами жить опасно. Лучше без них.

Феникс ухмыльнулся, свои способности подарками судьбы он точно не считал.

— Расскажи лучше про американцев, — попросил Феникс.

— Я общаюсь только с Элис, иногда вижу Роя и Софью.

— Мерзкий тип.

— Полностью согласен. Самовлюбленный козел. Наглец. Спалил бы его.

— Ты знаешь, что американцы уезжают на следующей неделе в Москву, а затем в Архангельск?

— Как уезжают? — растерялся Генрих. — Откуда ты знаешь? При чем тут Архангельск?

— В Архангельске они хотят найти родственников Анны, знакомой Джеймса Флайера.

— А в Москву зачем?

— Там у них встреча с известным специалистом по шаманизму. Такие деятели, оказывается, тоже есть. Американцы ищут самого сильного уральского шамана. Да и потом, почему бы им не полюбоваться на столицу России?

— Откуда такие сведения?

— От нашего шпиона, — хохотнул Феникс. — Хоть где-то пригодился. Шерлок сегодня прилетал с донесением.

— Какой Шерлок?

— Это привидение. Он сыщика из себя изображает. Поэтому так прозвали. Шерлок поселился в номере у Алехандро. Информация, по его словам, наиточнейшая.

— Меня можно было предупредить!

— Что ты нервничаешь? Боишься, что он видел, как ты за Элис приударяешь?

— Ничего я не боюсь. Видеть было нечего, — взяв себя в руки, сказал Генрих.

Он надеялся, что это дурацкое привидение не следило за ним с Элис, особенно сегодня в кафе.