Лихорадка Пифона

На ярком солнце блестели золотые шпили Адмиралтейства и Петропавловского собора, искрился снег на крышах домов, сверкали алмазным блеском покрытые инеем деревья в Александровском саду. Американцы были потрясены столь величавым и правильным рисунком города.

Феникс решил двигаться по часовой стрелке. Сначала он указал на полукружие Дворцовой площади с Александрийским столпом, потом перевел взгляд туристов на припорошенные снегом пестрые луковки Спаса-на-Крови. Чуть правее и много дальше над белыми крышами высился бело-голубой Смольный собор.

Затем Феникс показал американцам гостиницу «Асторию» и строгий Мариинский дворец за Синим мостом. Молодой дракон основательно подготовился и оказался неплохим гидом, по крайней мере, он знал названия известных зданий, кое-что из истории их постройки. Он рассказывал на русском языке, а Соня и Генрих переводили.

На северо-западе перед туристами открылся потрясающий вид на Неву, скованную блестящим на солнце льдом. На другом берегу выстроились в ряд знаменитые дворцы, красное здание университета и зеленая башня Кунсткамеры.

— Как игрушечный, — сказала она.

Спускаться с колоннады пришлось уже по другой железной лестнице, еще более страшной и ненадежной на вид. Но настроение у всех было приподнятое. Внизу они перешли Адмиралтейский проспект и оказались в Александровском саду.

Вокруг царила зимняя сказка. Деревья застыли в инее и напоминали ледяной узор на зимнем окне. Отсюда величественный собор, под золотым куполом которого они только что побывали, выглядел античным исполином.

— Грандиозное сооружение, — сказал Генрих.

— Это один из самых больших соборов в мире. Здание строилось сорок лет, а его архитектор, француз Огюст Монферран, умер через месяц после его завершения. Говорят, что такую смерть ему предсказал колдун.

— Ерунда, — буркнул Рой.

— Он у нас в чертовщину не верит. Только в разум и прогресс, — с сарказмом объяснила Элис.

— Этого здесь тоже достаточно. При строительстве собора применялись новаторские, даже дерзкие для того времени технологии, — сказал Феникс.

— Какие, например? — спросил Рой с интересом.

— Здание очень тяжелое для местной болотистой почвы. Пришлось вбить более десяти тысяч свай. Только на это потребовалось пять лет. Одну вбивали, она уходила под землю, вторую, третью... Была даже шутка, что бревна пробивали землю насквозь и вылезали в Нью-Йорке. В здании двадцать четыре колонны. Они вытесаны целиком из гранитных глыб.