Лихорадка Пифона

На вырванных из записной книжки двух страницах торопливым размашистым почерком было написано:

«Очень жаль, Феникс, что мы не поняли друг друга. Надеюсь, ты одумаешься. Я забираю внука и Лобасту с собой. Обещаю о них заботиться, если ты будешь молчать обо мне.

Твой отец».

*****

Глава 4. Погоня

Феникс от злобы и отчаянья чуть не сломал ключ, открывая замок. Он с силой рванул дверь на себя, ввалился в прихожую и рухнул на пол. Потом сидел, подпирая дверь спиной, сжимая зловещую записку так, что посинел кулак, и никак не мог понять, что ему делать.

«Как он смеет решать за меня, за сына, за всех драконов? Что возомнил о себе? Не было его двадцать лет, лучше бы вообще не появлялся! Это мой отец! — метались мысли у него в голове. — Если я буду молчать… Так, спокойно. Серафиму он не навредит. Лобаста, Лобаста, как он тебя увез? Ручки целовал, гад».

Фениксу вдруг сделалось нестерпимо жарко, он покрылся красными пятнами и начал задыхаться, из носа хлынула кровь, в сжатом кулаке задымилась записка. Он, шатаясь и хватаясь за стены и перила лестницы, выбрался на крышу и там, согнувшись от боли, рыча и шипя, стал выдыхать из себя длинные полосы пламени.

Освобождение от огня и холодный питерский ветер привели его в чувство. Он твердо встал на ноги и осмотрелся, потом пару минут глядел вдаль, в сторону Петроградской стороны. Отсюда был хорошо виден золотой шпиль Петропавловского собора с главным символом Петербурга — летящим ангелом с крестом в руках.

Феникс быстро скатился с лестницы в кухню, достал с полки карту города, развернул и поставил на ней жирную точку подвернувшимся под руку красным фломастером сына.

«Они здесь», — уверенно прошептал он. Пока Феникс выруливал на черном джипе из тесного двора-колодца на набережную Фонтанки, он позвонил петербургскому стражнику Булату Арабею.

— Серафима похитили! — без каких-либо предисловий крикнул он в трубку.

— Что? Кто? — проревел Булат.

— Я знаю, где они.

— Кто они?

— Мой отец. Он похитил Серафима и Лобасту.

— Похитил Лобасту?! — воскликнул Булат.

— Знаешь, где причал на Крестовском, напротив Елагина острова? Езжай туда. Там встретимся.

— Еду. Буду минут через тридцать-сорок. Я далеко.

Феникс планировал добраться туда раньше. Так и получилось. Он быстро проскочил набережную Лебяжьей канавки, Троицкий мост и начало Каменноостровского проспекта, потом свернул на Кронверкский, затем по петроградским улочкам добрался до Крестовского моста, а оттуда было рукой подать до причала на Средней Невке.