Лихорадка Пифона

Он мог подолгу рассматривать бледно-розовые, с красными прожилками мраморные колонны и рыцарские барельефы замка, строгий треугольный фронтон, порфировый фриз с мистическими сорока семью золотыми буквами. Михайловский замок, окутанный тайнами и легендами, с тенями прошлого в высоких окнах, каждый раз будоражил воображение дракона.

Например, ему нравилось представлять неприступную средневековую крепость, захваченную варварами. В башне которой непременно томилась прекрасная принцесса. Ее спасал огнедышащий герой.

Она испуганно билась в сильных лапах, плакала, но потом, естественно, влюблялась в благородного дракона. Причем она была именно той девушкой, которая не умирала от ядовитой драконьей любви.

Нравился Фениксу и расположенный напротив Воскресенских ворот основательный памятник Петру I с бронзовыми барельефами великих морских баталий. Как-то раз после ночного кошмара, в котором его лодка разбивалась о скалы, он подержался за торчащую из барельефа пятку тонущего моряка. Она была отполирована до золотого блеска миллионами человеческих рук.

Считалось, что это верный способ не утонуть в будущем.

Сегодня Фениксу было не до архитектурной красоты и своих фантазий, хотя он успел подумать, пробегая мимо Михайловского замка: «В таком дворце я хотел бы жить».

Лобасты и Серафима нигде не было видно. Тревога в сердце неумолимо нарастала вместе со стремительно портящейся погодой. Сильные порывы ветра гнули голые ветви деревьев, подхватывали опавшую листву. Небо заволакивало черными тучами.

Где-то в стороне Финского залива грохотало. Там даже что-то сверкнуло. Неужели гроза в ноябре? Вновь, как в тот проклятый день, когда исчезли Лиля с Ирис.

Молодой дракон забежал в Михайловский сад, а затем на Марсово поле. В Летний заходить не стал, все равно в его лабиринтах никого не найдешь, так, посмотрел через решетку, невольно глянув на щиты с Медузой Горгоной. Потом перебежал 1-ый Инженерный мост, с которого на него все так же зловеще поглядывала пустыми глазницами и молча шипела женщина с ядовитыми гадами вместо волос.

Фениксу казалось, что клубок таких же змей сдавил его сердце. Так болело и жгло в груди. Он припустил по набережной Фонтанки, мимо цирка, к себе домой. «Наверно, разошлись», — думал он лихорадочно, хотя знал, что должно было произойти нечто исключительное, чтобы Лобаста изменила маршрут.

Молодой дракон вбежал в подъезд и пулей промчался по лестнице на свой последний этаж. В дверях торчала записка.