Хитрая наука

Ему не нужны бесполезные авантюры, чтобы сделать все еще хуже.

Так что Катя нервничала и раздумывала, не стоило ли ей держать свои предположения при себе, как раньше, вместо того чтобы подаваться в новаторы от волшебства и ставить опыты на человеке, которому нужна была помощь.

С другой стороны, если все сильные слова сработают как надо и позволят Сергею пережить снятие оставшихся проклятий, это будет стоить любых неприятностей в процессе. И не придется срочно искать премудрого, наславшего на Сергея "Двенадцать цепей — двенадцать замков", чтобы как-то добиться от него содействия.

Как это вообще можно было сделать? Катя с трудом могла представить такое. Вот найдут они премудрого, достаточно беспринципного, чтобы для начала наложить на человека заведомо смертельную вязь проклятий, расскажут ему как все плохо, и он мигом раскается? Горько заплачет и отменит свое злодейство?

Нелепо даже и думать о подобном. Но не пытать же им его в самом деле? Хотя можно было, конечно, пригрозить чем-нибудь ужасным, достаточно убедительно, чтобы делать уже не пришлось.

Тем более, что в нынешней ситуации смертью грозить не вышло бы: мертвые премудрые не снимают проклятий. Так что Сергей, если с его злодеем что-нибудь случится, останется под воздействием "Двенадцати цепей — двенадцати замков" и погибнет.

Нужен был другой план, причем хороший.

Впрочем, самый прекрасный исцеляющий фрукт останется бесполезен, если Сергей не сможет принять участия в их затее. А для этого он должен был проснуться. Катя уже всерьез сомневалась, что что-то подобное в ближайшее время произойдет. Лена трясла Сергея за плечи, окликала по имени, даже заставила старый механический будильник оглушительно дребезжать прямо у него над ухом, но он не поднимал головы и не открывал глаза.

Только один раз громко и жалобно застонал. Лена от этого звука вздрогнула, как от боли, но попыток не прекратила. А Кате ситуация все сильнее напоминала ее собственный опыт с Лехой, когда он выпил сильной воды, а потом заснул богатырским сном.

Но тот сон, хоть и выглядел пугающе, не причинял Лехе вреда, а, наоборот, помогал ему освоиться с богатырской силой, сжиться с ней.