Хитрая наука

После этого они пустились вспоминать, как лошадка вернулась обратно, и это было обидно, но ничего страшного, потому что лошадке потом дадут манки с бананом... Честно говоря, Катя вряд ли разобралась бы в этой запутанной истории, если бы уже не слышала все нужное от матери.

А так она снова кивала и ахала во всех правильных местах, и из нее вышел отличный слушатель — сестренка с братишкой, по крайней мере, остались довольны.

После разговора с ними Катя вернулась к изучению золотой книги. Это занятие, напротив, приносило ей одно сплошное разочарование: упорно не попадалось ничего существенного, чего Катя и так не помнила бы.

Следовательно, не случалось и никаких озарений, которые помогли бы разрешить загадку проклятия Сергея.

Зато Катя в один присест перечитала довольно длинную историю о жуткой штуке под названием "Двенадцать цепей — двенадцать замков". Это когда на жертву накладывали не одно проклятие, а сразу двенадцать разных, которые переплетались друг с другом сложной вязью.

Причем жертву могло убить любое из них, даже самое первое, и тогда остальные одиннадцать просто бы не понадобились.

Про них даже мог бы вообще никто не узнать. Но если первое проклятие разрушалось, а проклятый оставался жив, проявляло себя второе, потом третье и так далее — до гибели жертвы. Или пока "Двенадцать цепей — двенадцать замков" не будут сняты. А снять их мог только тот же премудрый, что и наложил.

Так что благополучные исходы случались редко. Куда чаще жертвы умирали ужасной смертью на глазах у бессильных хоть что-то сделать свидетелей.

Теоретически, существовала возможность снять оно за другим все двенадцать проклятий и таким образом разрушить "Двенадцать цепей — двенадцать замков". Но поскольку проклятия постоянно подпитывались силами жертвы, а в момент разрушения забирали изрядную долю энергии и у того, кто брался помочь, и снова у жертвы, на деле человек всегда оказывался полностью истощен и погибал раньше, чем начинало действовать последние проклятие.

Кроме того, упоминалось, что вроде как снять "Двенадцать цепей — двенадцать замков" мог супруг премудрого, наславшего его, даже если супруг этот не был премудрым.

Но тут автор текста, который читала Катя, склонялся ко мнению, что речь скорее о лучшей возможности убедить наложившего проклятие пощадить жертву, чем о каком-то отдельном пути спасения.

Лично Катя ни в чем не была уверена, кроме того, что цепь в ее сне появилась именно из-за этой истории. Повезло, что всего одна, а не двенадцать.