Дремучий случай

Во сколько лет она родила Диму? В восемнадцать, в девятнадцать? Как странно, если у нее у самой так рано появился ребенок, то почему она запретила Диме жениться в восемнадцать лет, аргументируя это тем, что он еще слишком молод?

Или потому что сама обожглась?

— А где твой отец? — автоматически спросил, пролистывая фотографии.

Никого подходящего под это определение я не находил. На всех детских Диминых фото присутствовала его мать и бабушка с дедушкой, другие дети с детского сада, но ни на одном не было мужчины, годящегося ему в отцы.

— Они развелись с мамой, когда мне было десять лет. Он уехал за границу. Мы почти не общаемся, так, открытки по праздникам.

Значит, я оказался прав. Обжегшись на молоке, люди часто дуют на воду.

Я пролистал еще несколько листов.

Мать Березина действительно была очень красивой женщиной, и очень несчастной. Сын был ее отрадой, ее утешением. Она так страстно любила его и оберегала, что сама не заметила, как взяла контроль над его жизнью и чуть было окончательно ее не испортила.

— Она просто любила меня, — в тон моим мыслям сказал Дима. — Сейчас мне очень стыдно перед ней. Стоило мне тогда настоять, жениться на Лене, мама бы со временем приняла это и поняла. И сейчас ее душа была бы в раю, а не рассеялась в прах.

— Самобичевание по моей части, — напомнил я.

— Да чего уж тут, — вздохнул он, — бичеваться уже поздно. Я просто делаю выводы.

Я хмыкнул.

Я закрыл альбом, потом как-нибудь досмотрю, сейчас были дела поважнее.

— Вот какая штука, — начал я издалека. — Ко мне сегодня приходил Илья.

— Демон Илья? — уточнил Березин.

— Да, демон Илья. Они ведь наблюдают проклятие. Я, конечно, не совсем понял, что это значит, но Илья сказал, что при твоем ранении материя проклятия истончилась.

Дима нахмурился.

— То есть?

Я развел руками.

— Понятия не имею. Илья предположил, что это был твой эмоциональный всплеск.

— То есть если это повторить, проклятие спадет?

— Ну, я тоже так понял. Теперь они продолжают изучать материю проклятия, чтобы узнать истинную причину случившегося.

Дима сильнее откинулся на подушки, его пальцы беззвучно барабанили по одеялу.

— Логично, — пробормотал он.

— Что логично? — не понял я, мне не понравился его тон.

— А то. — Он, наконец, расслабил руку. — Проклятие моей матери завязано на мне. Не будет меня, не будет и проклятия.