Сказки середины зимы

Значит, знаешь, что нарушить ее нельзя... Ладно, живи пока. К перекрестку я приду. Хоть разок да получу подарок...

Медленно вытаскивая длинные ноги из сугробов, чудовище зашагало прочь.

***

Снежная бахрома облепила ресницы, мешала глядеть, Васёна раз за разом отряхивала иней с ресниц и упрямо шла вперед. Каждый шаг давался ей тяжело: приходилось вытаскивать ноги в валенках из сугробов. Всё труднее было представить себе бегущий по снегу путеводный клубок. Порой вместо клубка ей представлялся огонь в печи, слышался ворчливый, такой родной голос приемной бабушки.

Споткнулась. Упала лицом в сугроб, с левой руки слетела варежка.

Встрепенувшись, отогнав усталость, девочка принялась искать варежку, но быстро поняла, что в темноте, в глубоком снегу это – безнадежная затея. И пошла дальше, пряча левую ладонь в правый рукав полушубка.

Когда деревья расступились перед Васёной, она не сразу поверила, что и впрямь вышла на дорогу.

Да нет же! Дорога! И впрямь дорога! Теперь как раз и дойти до деревни...

Но идти по дороге оказалось труднее, чем по лесу. Здесь ветру не мешали деревья – и он разогнался, разбежался, завился таким смерчем, что не устояла девочка, плюхнулась в сугроб.

– Ха-ха-ха! – загромыхало над ней. – Живой человек! В лесу! Среди ночи! Вот удача! Вволю наиграюсь! До смерти закружу!

Васёна подняла голову и прищурилась, как Яга учила.

Теперь она видела, как в снежном вихре вокруг нее пляшет, кривляясь, старик в белой рубахе с длинными рукавами.

– Здравствуй, Вихровой-дедушка! – громко, чтобы перекричать ветер, сказала Васёна.

Старик растерялся, остановился. Рукава бессильно повисли. Снежная круговерть вокруг улеглась. Василисе уже не надо было кричать.

– Ишь ты, – протянул старик удивленно, – знаешь, стало быть, имя мое? И не боишься вслух его называть?

– Неужто я тебя этим обидела? Не хочешь, чтоб дедушкой, буду дядюшкой звать.

– Я не про то. Меня люди по имени не величают. Боятся, что услышу да приду. Называют «дедушкой безруким». А еще «крышником» – люблю с домов крыши срывать... Ну что, смелая, попляшем?

– Погоди, Вихровой, напляшешься еще. Ты лучше скажи: что ты еще любишь, кроме как крыши срывать?

– Ну, – призадумался человек-вихрь, – играть люблю, плясать люблю, в печных трубах песни гудеть люблю...