"Тень света"

Несмотря на свой рост и определенные странности, это были очень умные и надежные существа. Плюс – очень полезные. А поскольку ничто так не сближает, как общее дело, то именно его мне и надо было нам придумать.

– Чайку – это можно, – одобрил мои слова Кузьмич. – Только вот молот дедов отнесу к себе. Тяжелый он, собака. Вниз-то я его стащил, а обратно наверх, до вентиляции, боюсь не допру! Эй, Прошка, ну-ка, помоги мне. А ты, мохнатый, чайник иди ставь. Или и это тоже хозяин твой должен делать?

Десять минут спустя вся наша честная компания сидела у меня на кухне и пила горячий чай.

Вот такое вот утреннее чаепитие.

Причем утреннее – не то слово. За окнами только-только начало наступать то время, когда темнота сменяется первыми, еле заметными серыми сумерками. 

Должно быть, те самые третьи петухи как раз в это время и поют. Кстати, на самом деле, третьи петухи – это когда? По московскому времени? 

Надо будет посмотреть.

Нет, учиться мне еще и учиться.

– Так что за дело, Ляксандр? – откусив кусочек сахару, спросил у меня Кузьмич. – В чем помочь тебе?

Я, не мудрствуя лукаво, взял, да и рассказал им про просьбу Яны Феликсовны, и про то, что отказался творить приворот. Зачем придумывать что-то, если есть готовая проблема. Вообще-то я хотел ее только с Вавилой Силычем обговорить, но так даже еще лучше.

Подъездные внимательно меня выслушали, а после призадумались. А может, привычно ждали пока старший свое мнение выскажет. 

– Правильно сделал, – наконец одобрил мои действия Кузьмич. – Приворот – дело поганое, это всем ведомо. Недаром ведьмино племя его так уважает. Им-то от него сплошная радость – и заработала на людской глупости, и души живые погубила. И так, и эдак их выгода.

– Точно-точно, – подтвердил Потапыч, размахивая сухарем, обсыпанным маком. – У нас в Белоомуте, помню, одна девка-дура… 

– Да тут у любого история такая найдется, – остановил его Вавила Силыч. – Не дети, чай, собрались, почтенные домовики. Александр о другом говорит – женщине-то этой помочь надо. Муж гулять начал. Беда это.

– Беда, беда, – снова закивали подъездные. – Семья может порушиться, детки без мамки останутся.