Пиковая дама

– Маргарет! – повернулась к моей спутнице странная девица. – Ты не должна идти с ней!

– Маргарет вольна поступать так, как сочтёт нужным. Может остаться здесь, может пойти к себе в комнату. Может составить мне компанию на прогулке.

Выражение вызова и скрытого торжества, застывшего на смазливой мордашке противницы, выводили меня из себя.

– Винтер? – повернулась я к кузену. – Составишь мне компанию, пока эта милая девушка будет изображать из себя няньку?

Подцепив кузена Эммы под ручку, я одарила его улыбкой.

Девушка с негодованием воззрилась на Винтера, со своей стороны хватая его за руку.

Складывалось ощущение, будто Винтер – канат, который мы перетягиваем между собой. С той, правда, разницей, что канат никак не мог повлиять на процесс.

– Эмма, я никуда не пойду, – покачал головой Винтер.

И я почувствовала себя преданной.

– Отлично, – отдёрнула я руку. – Прогуляюсь в одиночестве.

С этими словами я вышла в широкие арочные двери.

Вот, казалось бы, вроде ничего особенного? Но я чувствовала себя не просто брошенной – я чувствовала себя публично униженной.

Кожа на шее горела ожогом как от крапивы, а в душе саднила ещё более неприятная рана.

В прошлой жизни я никого и никогда не ревновала кроме мамы. Ей всегда было не до меня, всегда нужно устраивать личную жизнь, а я оставалась одна и чувствовала себя никому не нужной. Я не перестала любить маму, нет. Но моя любовь к ней всегда была с примесью горечи.

Вообще, что такое ревность? Желание владеть человеком безраздельно? Боязнь того, что однажды он уйдёт из твоей жизни и уже никогда не вернётся? Страх узнать о нём нечто такое, после чего невозможно любить и верить, как прежде?

То, что я чувствовала по отношению к Винтеру больше походило на разочарование.

Возможно, права-то не имела, но чувства штука спонтанная, их не проконтролируешь. Мы чувствуем то, что чувствуем. Ничего с этим не поделать. Можно лишь попытаться как-то скрыть их.

Во второй половине дня на небо стали наползать тучи.

Мощенные большими булыжниками дорожки окружали небольшие симпатичные фонарики, которые пока ещё не светились. Зато окна в здании сияли тёплыми огоньками.